Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 75 – Екатерина Гераскина

Рейган замер.

И пока до гениального и великого лорда Фростмара медленно доходил весь глубинный смысл моих слов, я громко, зло и совершенно искренне расхохоталась.

Этот звонкий, злой смех свободной женщины гулким эхом отразился от стен прихожей. Не дав ему вымолвить ни слова в ответ, я с силой захлопнула дверь прямо перед его потрясенным лицом и с лязгом задвинула тяжелый засов.

Пустота внутри меня довольно заурчала.

Я поправила халат и с легким сердцем пошла наверх, в свою чистую и белоснежную постель, чувствуя себя абсолютной победительницей.

Охота хищника сегодня с треском провалилась.

— Стерва! — послышалось из-за двери.

— Кобель! — процедила я в ответ.

— У нас через два дня свадьба!

— Поздравляю тебя!

— У императора, Грейс, — веселился Рейган за дверью, пока я зло и тяжело дышала. — Мы оба приглашены! Я за тобой зайду, моя снежная королева.

— Так, значит, тебя уже помиловали?

— На меня просто невозможно долго обижаться, — явно с намеком прокричал Рей.

Я снова пошла наверх. Зря я с ним опять зацепилась языками.

— Грейс!

Я остановилась, сжимала перила и молчала.

— Грейс, а что за девчонка? Зачем она тебе?

— Я всегда хотела дочку.

— Так я могу помочь с этим, м? — многозначительно протянул он. Я буквально услышала ту фирменную, кривую ухмылку, с которой он это произнес. — Только впусти.

Утро выдалось ясным, и солнце, пробивающееся сквозь тонкие занавески, обещало спокойный, размеренный день.

Я неспешно собралась и спустилась на первый этаж, предвкушая чашку утреннего кофе, и подошла к входной двери, чтобы впустить в дом свежий воздух.

Я распахнула дверь, и… слова застряли у меня в горле.

На лужайке перед моим скромным, еще недавно тихим домом творилось нечто невообразимое.

Это был настоящий, живой, бурлящий красками и голосами цветочный балаган.

С дюжину дородных, краснощеких женщин в простых льняных платьях и чистых передниках, с цветастыми косынками, повязанными на головах, с громким, заливистым хохотом носились по двору.

В руках они таскали необъятные охапки полевых цветов.

Васильки, ромашки, колокольчики — казалось, они принесли сюда целое поле.

Женщины деловито расставляли их в огромные жестяные тазы, деревянные кадки и глубокие ведра, которые, судя по всему, притащили с собой.

Вот так, по-простому, без всяких изысков, прямо на аккуратно подстриженной лужайке моего дома.

Двор был заполнен белым, голубым, сиреневым морем цветов, а в воздухе стоял такой потрясающий, медовый, свежий аромат луговых трав, что у меня слегка закружилась голова.

Я опустила глаза вниз.

На деревянном настиле крыльца лежал увесистый бархатный мешочек.

Я медленно подняла его, взвесила в руке, скинула шелковый шнурок и заглянула внутрь. Там, тускло поблескивая гранями в утренних лучах, лежали мои проданные драгоценности.

Те самые редчайшие ожерелья, которые я отдала наемникам.

Значит, Рейган их всё-таки выкупил и вернул.

Я сжала мешочек в руке, чувствуя, как внутри ворочается сложное, противоречивое чувство.

Крепко держала их в руке, когда краем глаза заметила нашего садовника. Пожилой мужчина, который раньше ухаживал за идеальным, геометрически выверенным парком в нашем герцогском особняке Фростмаров, растерянно топтался среди этого цветочного великолепия.

Заметив меня, он торопливо, почти бегом направился к крыльцу.