Книга Огонь, пепел и ветер, страница 228 – Северина Мар

Они почти дошли до дверей покоев Лидии, когда удача им изменила. Из-за угла вышел симпатичный молодой слуга, несущий поднос с недоеденной трапезой. Увидев их, он замер, выпучив глаза.

Он не успел сказать и слова, как Пинна сильно и резко, ударила его ногой в низ живота. Покраснев, слуга рухнул на колени. Выхватив из рукава пузырек духов, она прыснула ему в лицо, и глаза юноши закатились. Он рухнул без чувств.

— Давай уберем его куда-нибудь, чтобы он раньше времени нас не выдал, — предложила Пинна, остолбеневшей Агате.

Они вдвоем затащили его в ближайшую комнату, и Пинна ловко связала ему руки и ноги его собственным поясом и заткнула рот платком.

— Вот так гораздо лучше, — заметила она, потрепав юношу по волосам.

Они вышли в коридор и поторопились к дверям, ведущим в комнату Лидии. Идти осталось не больше десятка шагов, но Агате их путь уже казался вечностью.

Двери, покрытые изящной резьбой в виде спелых яблок, ветвей и закрученных корней, были заперты. У Пинны ушло не больше трех ударов сердца на то, чтобы справиться с замком с помощью шпильки.

Тихо скрипнув, двери отворились.

Комната оказалась такой же, какой Агата ее запомнила. С прекрасными цветочными фресками, украшавшими стены и своды, и с широкой кроватью под высокими столбиками. Вот только ни домиков, ни кукол здесь больше не было. Исчез и розовый балдахин. Без них просторное помещение казалось гулкой, пустой пещерой.

— Что вы здесь делаете? — раздался хриплый и слабый голос.

Агата вздрогнула, заметив Лидию. Та сидела за бюро, перед ней лежал лист бумаги и уголь, которым она рисовала до их появления.

Всегда бывшая стройной княжна истончилась еще больше, и походила на призрака сильнее, чем когда они встретили ее в подземельях, думая, что она погибла. Ее светлые волосы потеряли блеск и сияние, кожа была мертвенно бледной с синими тенями, сгустившимися под веками.

И все же, сразу стало ясно, что здесь нет безумия. Ее глаза были полны жизни, гнева и отчаяния.

Агата словно онемела, глотая булькающие в горле слова.

— Лидия, дорогая, мы пришли навестить тебя! — пропела Пинна. — Как ты поживаешь?

— Как видишь, не слишком хорошо, — Лидия задрала рукава кружевной ночной сорочки, в которую была облачена, продемонстрировав широкие серебряные браслеты, закрывавшие ее запястья.

Серебряный ошейник сжимал ее шею. Из под него и из под браслетов выглядывали края повязок, пропитавшихся сукровицей.

— Это… это же… — пробормотала Агата, не чувствуя в себе сил, чтобы произнести кусавшие язык слова.

— Да, они закрывают иглы, проткнувшие места силы, чтобы я не могла их извлечь и использовать дар.

— И это… это сделала она?

— Да, это сотворила со мной моя мать.

Пока они говорили, Пинна успела исследовать смежную комнату, где находилась гардеробная, и притащить оттуда шерстяное платье, туфли и желтый, подбитый мехом, плащ.

— Думаю, будет лучше продолжить беседу, когда мы уберемся отсюда подальше. Ты же ведь не хочешь здесь оставаться? Ну-ка, Агата не стой колонной, помогай.

Придя в себя, Агата бросилась к ним и пока Пинна натягивала прямо на сорочку Лидии платье, она засунула ее ноги в туфли. На ее тонких лодыжках тоже были серебряные браслеты, закрывавшие иглы, проткнувшие плоть.

Агату охватило ледяной злостью и страхом. Она не понимала, как мать может сделать такое со своим дитя.