Книга Сердце истинного вампира, страница 32 – Северина Мар

Он стал еще более мрачным и задумчивым, чем всегда, а его прямые плечи отчего-то сутулились, словно на них лежал груз, который он был не в силах сбросить. Кажется, пару дней назад он получил из дома заказное письмо, и после этого его настроение сильно ухудшилось. Катаржина не стала спрашивать, что написала ему Бланка. Какое ей до этого дело? Так или иначе, как только они найдут истинного вампира, она сдержит свое слово и даст Домаку пинка.

Будь он умнее, смог бы ускорить свою отставку, например, позаботившись о том, чтобы среди охраны были и другие красавцы, из которых она смогла бы выбрать себе новое развлечение. Но как назло, прочие оборотни, сопровождавшие ее во время поездки, были похожи либо на свиней, либо на истощенных меринов – даром, что все они оборачивались в волков. При всем желании Катаржине просто было некого выбрать.

Она могла бы познакомиться с кем-то и в Хортске, однако за все время, что они провели в этом мрачном и холодном городе, ей повстречалось крайне мало людей. Кроме мэра, его помощников и работников городской администрации, из простых людей был усатый портье, неизменно стоявший за стойкой в холле. Катаржина как-то спросила, когда у него выходной и почему он никак не сменится, и тот ответил, что его напарник заболел, поэтому ему приходится брать на себя и его смены.

От навалившегося на нее голода Катаржина стала посматривать и на вампиров. В голову навязчиво лез дурацкий Яков, но она отметала эти мысли как паутину во время генеральной уборки. Возможно, при жизни он и был хорош, но что сейчас с ним стало? Он всего лишь жалкое, калечное, ни живое ни мертвое существо, и прикасаться к нему – все равно что… Даже думать о таком было противно. Возможно, будь она простой человеческой девушкой, то ее и очаровали бы его туманно-серые глаза на смазливом лице, но она была оборотнем, и ее внутренний волк чуял вампиров и видел в них только живых мертвецов.

В дверь неожиданно постучали. Катаржина вздрогнула, едва не пролив лак прямо на простынь, и засеменила к двери, ступая, как утка, чтобы не смазать не высохшие до конца ногти.

Она распахнула дверь, думая, что пришел Домак, но на пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла панде Валентина, завернутая в безразмерный халат и с туго накрученными на бигуди волосами.

— Простите, что так поздно, – залепетала она. – Можно, я тут…

— Проходите.

Катаржина отошла в сторону, пропуская главного аудитора в номер. Она не понимала, что ее принесло в такой час. Как и остальные подчиненные, панде Валентина ее боялась, считала взбалмошной и жестокой девицей и, скорее всего, была не так далека от истины. Однако сейчас все было иначе. В том, как она тряслась, как бегали ее глаза, скрывались куда больший страх и волнение, чем могла вызвать у нее Катаржина.

— Что случилось? – спросила она, указывая на единственное кресло и усаживаясь в изножье постели.

Панде Валентина втиснулась в жалобно скрипнувшее кресло и, достав из-под глубин халата картонную папку темно-зеленого цвета, протянула ей.

— Вот, поглядите.

Щурясь в тусклом свете лампы, Катаржина пробежала взглядом по бумагам. Рядами тянулись столбики цифр, таблицы и многое другое, что человеку, далекому от бухгалтерского учета, показалось бы непонятными письменами. Катаржина была особенно хороша в математике, когда училась в лицее, и позже, уже в университете, изучала экономику и финансы. Полученные знания пригодились в работе куда сильнее, чем она ожидала.