Книга Сердце истинного вампира, страница 31 – Северина Мар

Взгляд случайно выцепил в толпе старшего аудитора – панде Валентину. Той было далеко за сорок по годам и слегка за центнер по массе, но она была юна душой и весела телом. Как раз в этот момент она учила вампира из самодеятельности правильно танцевать сельский танец.

— Это надо рукой вот так, а ногой вот эдак! – объясняла она, цепко ухватив мальчишку за запястье. – Видишь?

— Вижу, вижу, панде! – отозвался тот.

Катаржина поморщилась. Вампиром, которого панде Валентина учила правильно танцевать, оказался вездесущий Яков, который за последние две недели успел набить ей оскомину. Из-за того, что он был вампиром рассеянным и недалеким, постоянной работы ему не давали. Зато у него было с десяток подработок. Он то чистил снег возле отеля, то фасовал товары в скобяной лавке, то намывал тарелки в единственном на весь Хортск ресторане. Оказывается, он и в местном ансамбле танцевал!

Окончательно заскучав, Катаржина приказала Домаку подготовить для нее машину. Ее висок грызла острыми зубами мигрень, и она хотела оказаться подальше ото всех – и желательно, подальше от вампиров и ароматов гнили, сопровождавших их смердящим шлейфом.

Уже у самых дверей к ней подскочил пандер Корнель.

— Как вам выступление, панде Катаржина? – заискивающе поинтересовался он.

— Замечательно, – холодно бросила в ответ Катаржина. Она была слишком вымотана, чтобы вести светские беседы.

— Ох, как же хорошо все-таки, что вы к нам приехали! А то ребятки все репетировали-репетировали, каждый день, поди, танцевали, а выступить-то и не перед кем.

— А как же остальные жители города?

— Ну так это… Они один раз сходили, похлопали, и все. Не будешь же каждый день на концерты ходить. А тут вы – свежая кровь! Жаль, конечно, что вам уезжать скоро, – он поцокал языком, словно искренне огорчался их скорой разлуке. – Сколько вам еще? Два денечка у нас осталось?

— Да, два дня, – задумчиво подтвердила Катаржина.

— Завтра, значит, будем смотреть бараки – и все?

— Да, завтра будет инспекция жилищных условий.

— Ой, и, считай, аудит пройден?

Катаржина неопределенно повела плечом.

— Как ваша супруга? Еще не выздоровела?

— Нет, все болеет, – глаза мэра подернулись влагой.

— Жаль, а то вы ведь нам обещали самовар и пирог с яблоками, а в гости к вам мы так и не пришли, – напомнила Катаржина.

— А мне как жаль-то, панде Катаржина! А супруга-то как сокрушается, что вас так и не увидит! У нас ведь, в нашем медвежьем углу, гостей-то столичных ой как мало бывает…

Домак принес шубу и сказал, что автомобиль подан. Перестав делать вид, что слушает мэра, Катаржина вышла в ледяную зимнюю ночь.

Вечером, как часто бывало, на нее навалилась хандра. Она вернулась в отель, приняла душ, вымыла голову и накрутила бигуди, чтобы с утра волосы легли мягкими волнами.

За окном стояла черная ночь, которую были не в силах победить тускло горевшие фонари. Такая же темнота крутилась и внутри нее, словно Катаржина была полой и вылепленной из глины. Иногда ей казалось, что при рождении во всех прочих людей что-то положили – какую-то искру и свет, гревшие их на долгом жизненном пути, а ей этого не досталось, и она так и осталась ущербной, неправильной.

Чтобы побороть внезапные мысли, Катаржина привела в порядок ногти на руках и покрыла их свежим алым лаком. Педикюр она тоже зачем-то освежила, хотя смысла в этом не было: ее ступни в последнее время никто не видел, разве что Домак, но и тому было все равно.