Книга Сердце истинного вампира, страница 122 – Северина Мар

Домак пораженно уставился на нее, словно совсем не ожидал подобных слов. Да и с чего бы ему их ждать? Прежняя Катаржина скорее откусила бы себе язык, чем произнесла подобное. Прежняя Катаржина, скорее всего, приказала бы живьем содрать шкуру с предателя. Но она изменилась. Теперь она знала, насколько ценными могут быть прощение и милосердие. К тому же в ее ситуации пригодится любой союзник, даже такой паршивый, как Мариан Домак.

Домак был абсолютно голым. Будучи оборотнями, ни он сам, ни Катаржина на такие мелочи внимания не обращали. Его раны на шее и груди, хотя все еще выглядели ужасающе, начали понемногу стягиваться. Кровь на них запеклась, образовав корку.

За ними так никто и не пришел. Словно неизвестному хозяину дома было абсолютно все равно на неожиданно появившихся гостей. Домак обвязал бедра полотенцем, чтобы не расхаживать голышом, и вместе с Катаржиной, покачиваясь и придерживаясь за стены, отправился исследовать дом. Хоть он и был еще очень слаб, Катаржина старалась не поворачиваться к нему спиной, не подходить слишком близко и не расслабляться. Пусть они заключили шаткое перемирие, она едва ли могла ему доверять.

За дверями бассейна оказался коридор с белоснежными стенами, точно такой же, как и на втором этаже. Медные фигурные светильники не горели, плотные бархатные шторы были задернуты. Казалось, что дом пуст, но пыли нигде не было. Мягкие ковровые дорожки, пружинившие под босыми ступнями, были чистыми, зеркала и стекла пахли полиролью, от стоявших подле окон горшков с розами и фиалками разносился аромат влажной земли и нежных цветущих бутонов.

В другом конце коридора послышались голоса и чей-то приглушенный тихий смех. Катаржина остановилась. Ей почудились знакомые мягкие нотки в доносившейся издалека речи. Домак тоже замер.

Они переглянулись и тихо пошли вперед.

Возможно, разумнее было бы сбежать, выпрыгнуть в окно и помчаться вдаль по залитому лунным светом саду, но Катаржину охватили такая усталость и равнодушие, что ей было почти все равно, что с ней дальше станет. Однако любопытство, а также слабая вера в то, что впереди ее ждет именно тот, кого она больше всего на свете жаждала увидеть, толкали вперед.

Коридор завершился распахнутыми дверями, ведущими в гостиную. Стены цвета топленого молока освещались мягко горевшими светильниками. Украшенная хрустальными подвесками люстра не горела, но мягко мерцала, отражая свет. Пол застилали узорчатые темно-зеленые ковры, на которых стояли диваны, кресла и кушетки на гнутых ножках, с кремовой бархатной обивкой и низкие резные столики.

Высокие окна выходили в сад. Они были открыты настежь, и сырой, пахнущий солью и йодом ветер задувал внутрь, волнуя тонкие льняные шторы. Несмотря на сквозняк, остро пахло кровью. Ее сладковатый, душный запах шел не только от Домака.

В комнате находились двое: один лежал на диване, вытянув длинные ноги, а второй сидел прямо на полу, возле низкого столика, заставленного вазами с виноградом, переспелой хурмой, гранатами и маленькими нарубленными дынями. Рядом с фруктами на изящной медной подставке стояла чаша, в которую из трубки, ведущей к локтю сидевшего на полу мужчины, стекала кровь.

Если одного из них Катаржина ожидала встретить, хотя и боялась, что ей лишь померещилось его присутствие, то увидев второго, испытала удивление, перешедшее в острую тревогу.