Книга Сердце истинного вампира, страница 104 – Северина Мар

Размотав шнур, Катаржина судорожно начала крутить скрипящий диск телефона. Она наизусть помнила все номера Игната.

Сперва трубку взяла телефонистка. Пришлось ждать утомительные несколько секунд, пока не переключат линии. В столичной квартире Игната никто не взял трубку. Катаржина снова закрутила диск, набирая номер Ведомства воспитания – там у него в кабинете стоял отдельный телефон, на который можно было позвонить, минуя секретаршу. Ей снова никто не ответил.

Хонза захрипел, приходя в себя, пришлось пнуть его в затылок, чтобы снова замолк. За дверями слышались шаги и голоса – кажется, кто-то спрашивал все ли у них в порядке.

Катаржина подперла дверь стулом и опять принялась остервенело крутить диск телефона. Почему Игната нигде нет? Ей что, теперь все бордели и игорные дома столицы обзванивать?

Она набрала телефон их дома в Морнаво. Раз не может дозвониться до Игната, значит, поговорит с пандером Людмилом.

Спустя три гудка с щелчком поднялась трубка.

— Алло, – раздалось на другом конце провода.

Звук был нечетким, прерывистым. Внутри трубки что-то трещало и шипело, но даже так Катаржина не могла спутать голос ни с чьим другим.

— Игнат, это я, Катаржина, – выдохнула она, до боли сжимая в пальцах трубку. – Слушай меня внимательно: я нашла истинного вампира. Мы сейчас в Ирольске в…

— Стой, я не хочу знать, где ты, – отрезал Игнат. – Если ты в безопасности, то там и оставайся. Исчезни, перестань существовать. Пусть лучше все думают, что ты умерла.

— Что ты несешь? – прошипела Катаржина.

Из соседней комнаты доносился шум. Повернулась ручка двери – кто-то пытался проникнуть в кабинет.

— Здесь происходит что-то странное. Может, и всегда происходило, просто я не замечал. Дело очень серьезно. Я думаю, что во всем замешан…

Трубка вылетела из пальцев Катаржины. Она не заметила, что Хонза окончательно пришел в себя и потянул за шнур телефона.

Стул отлетел в сторону. Дверь с треском распахнулась, внутрь влетела охрана.

Хонза сдержал слово: Катаржине сломали обе ноги и заперли ее в спальне. Все то время, пока длилось действие сыворотки, она каталась по полу и выла от боли.

Никогда еще не доводилось ей испытывать ничего подобного. Она орала, кусая себя за пальцы, чтобы хоть как-то заглушить агонию, охватившую ее ноги. Несколько раз она теряла сознание, но затем приходила в себя, чувствуя дикий жар, охвативший все ее нутро.

Постепенно просыпалась ее волчья натура, и Катаржине становилось лучше. Разорвав чулки, она руками вправила выпиравшие куски костей. От этого ее прошибло такой яростной болью, что она едва вновь не потеряла сознание.

Дальше в дело вступила прославленная регенерация оборотней. И все же почти сутки она провела, лежа на полу и вздрагивая от каждого неосторожного движения, от которого по телу проходила судорога. Потом ей стало чуть лучше, и она переползла на кровать. Только спустя пару дней она смогла встать на ноги.

Все это время ее не кормили, и никто к ней не приходил.

Ни разу в жизни Катаржина не чувствовала себя такой слабой и униженной. Она жалела, что не завершила начатое и не прикончила Хонзу. Стоило закрыть глаза, как в памяти всплывали его пальцы на ее коже, его мерзкие мокрые поцелуи. Он ей еще за все ответит! Она заставит его пожалеть о дне, когда он впервые ее увидел.