Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 7 – Юлий Люцифер

— А если не удобнее?

Радана посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Тогда я человек, который знает, где в этом доме чистое белье, кто из поваров пересаливает кашу и по какой лестнице лучше не ходить после полуночи.

Я невольно усмехнулась.

— Последнее особенно полезно.

— После сегодняшней ночи — да.

Значит, уже знают.

— В замке быстро расходятся слухи?

— В замке быстро расходятся шаги, госпожа. Слухи просто не отстают.

Радана сказала это ровно, без улыбки, но мне впервые за утро стало немного легче.

Она подала мне чашку.

— Настой. После брачной печати обычно болит голова.

— Обычно?

— Я не присутствовала на таком браке, но старшие женщины говорят, что бывает.

— А старшие женщины говорят, что делать, если огонь в чаше поднимается до свода?

Радана выдержала паузу.

— Старшие женщины сегодня молчат.

Вот это было честно.

Я взяла чашку. Настой пах горькими травами и медом.

— Князь велел передать правила?

Радана кивнула на сложенный лист.

— Да. И еще распорядок дня.

— Как любезно.

— Любезность тут ни при чем.

Я развернула письмо.

Почерк был ровным, жестким, без украшений. Радомир писал так же, как говорил: ничего лишнего.

Мне запрещалось входить в детское крыло без разрешения князя или начальника стражи. Запрещалось посещать восточную башню. Запрещалось обращаться к детям с вопросами о гибели их матери. Запрещалось входить в архив без сопровождения. Запрещалось отдавать распоряжения стражникам. Запрещалось покидать замок без уведомления.

В конце стояла сухая строка:

«Все ограничения введены ради вашей безопасности и безопасности наследников».

Я перечитала ее дважды.

— Меня сделали княгиней или пленницей?

Радана не отвела глаз.

— В этом доме иногда не видят разницы.

Хороший ответ. Опасный.

— Вам не стоит так говорить.

— Я сказала это не для стен.

Она подошла к шкафу и раскрыла створки. Внутри уже висели мои платья, аккуратно разобранные чужими руками.

— Сегодня вам следует надеть что-нибудь спокойное. Не свадебное. Не траурное. И лучше без открытых рукавов.

— Почему?

— На вашу печать будут смотреть.

Я опустила взгляд на запястье.

Да. Будут.

Брак с Радомиром был не только договором. Теперь на моей коже лежал знак, который в замке считали доступом к власти, детям, наследству, памяти первой жены. Я не хотела ничего из этого. Но люди редко спрашивают, чего ты хочешь, прежде чем решить, в чем ты виновата.

— Серое платье, — сказала я.

Радана достала из сундука платье цвета утреннего камня. Простое, закрытое, с узким поясом.

— Мудро.

— Незаметно.

— Это разные вещи.

Пока она помогала мне одеться, я спросила:

— Что было ночью с Миладой?

Радана затянула шнуровку чуть медленнее.

— Мне не положено это знать.

— Но вы знаете.

— В замке трудно не знать, когда в детском крыле вызывают лекаря.

— И?

— Княжна испугалась. Так сказали утром.

— Кого?

— Этого уже не сказали.

Я повернулась к ней.

— Радана.

Она спокойно поправила ворот платья.

— Если вы хотите выжить здесь, госпожа, вам придется отличать молчание от отказа. Сейчас я молчу не потому, что не хочу вам помочь.

— А потому что?

— Потому что у каждой двери есть уши. Не все человеческие.

После этих слов я уже не стала задавать вопросы в комнате.

На завтрак меня проводили не в общий зал, а в малую столовую. Это тоже было ответом. Вчера я стала женой князя. Сегодня мне показали, что место за главным столом еще нужно заслужить. Или его вообще не собирались мне давать.