Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 51 – Юлий Люцифер

Не к двери.

К выходу.

— Она не запирала тайник, — сказала я. — Она пыталась не пустить кого-то вниз.

Радомир посмотрел на лестницу.

— К детям?

— Или от детей.

В этот момент дверь в зал за нашей спиной медленно закрылась.

Без ветра.

Без скрипа.

Просто двинулась и встала на место.

Огонь над ладонью Радомира резко вытянулся вверх, потом потемнел по краям.

— К выходу, — сказал он.

Мы пошли быстро.

Не бегом: в старой башне бег часто заканчивается сломанной шеей. Но каждый шаг отдавался в теле холодом. На лестнице пламя в руке Радомира начало дрожать. Серые линии поползли по стенам, проявляясь там, где раньше был только камень.

— Не усиливайте огонь, — сказала я.

— Если погаснет, мы не увидим ступеней.

— Если усилите, башня возьмет больше.

— Она уже берет.

Это было правдой.

Я чувствовала, как холод поднимается по ногам. Брачная печать на запястье начала ныть, словно кто-то тянул ее тонкой нитью к нижнему пролету.

Мы почти дошли до двери.

И тогда на пороге вспыхнула старая вязь.

Красная.

Нет, не красная.

Красная поверх серого.

Ловушка была спрятана в родовую печать Веренских. Внешне — защита от чужих. Внутри — удар по тому, кто откроет башню второй раз.

По нам.

— Стойте! — крикнула я.

Радомир остановился на полшага раньше линии.

Я почти врезалась в него.

Вязь на пороге шевелилась, расплетаясь и собираясь заново. В ней было несколько слоев. Верхний я узнала: замок Веренских. Ниже — жреческое запирание. Еще ниже — чужая правка.

И имя.

Не написанное прямыми буквами. Вплетенное в подпись клятвы, как делают те, кто хочет оставить себе право управлять печатью.

Лавр Рогнедин.

Теперь полностью.

Без обрыва.

Без сомнений.

Я хотела сказать, но не успела.

Линия на пороге вспыхнула.

Удар пришел не снизу, а сбоку. Огненная дуга сорвалась со стены и пошла прямо в меня. Не потому, что я была ближе. Потому что моя кровь открыла дверь. Башня приняла меня за нарушителя, которого нужно убрать первым.

Радомир развернулся мгновенно.

Он закрыл меня собой.

Огонь ударил в его плечо и спину. Вспыхнула ткань камзола. Воздух стал горячим, тяжелым, горьким. Он не вскрикнул, только сжал зубы так, что на скулах выступили резкие тени.

— Назад! — рявкнул он.

— Нет!

— Ясения!

Я вцепилась в его рукав и, вместо того чтобы отступить, ударила ладонью по нижней линии печати. Не силой. Кровью с уже раскрытой раны.

Боль резанула до локтя.

Вязь дернулась.

Я увидела имя снова. Лавр. Рогнедин. Право старшего советника на запирание башни в отсутствие князя. Право, которого у него не должно было быть. Право, вплетенное в клятву после смерти Аурики.

После.

Не до.

Значит, башню закрыли не в ночь ее гибели.

Ее закрыли потом.

Чтобы никто не вошел.

Или чтобы никто не вышел из правды.

— Нижний узел! — выдохнула я. — Справа!

Радомир, не оборачиваясь, ударил туда огнем.

На этот раз его пламя не кормило ловушку. Он бил не в силу, а в место, которое я назвала. Точно, коротко, сдержанно.

Печать треснула.

Дверь распахнулась.

Витослав ворвался снаружи почти сразу, но я уже плохо видела. Свет распался на пятна. Холод и жар смешались так резко, что меня качнуло.

Радомир поймал меня за плечи.

— Ясения.

Я хотела сказать про имя. Про Лавра. Про то, что башню закрыли после смерти Аурики.

Нужно было сказать сейчас, пока узор еще стоял перед глазами.