Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 122 – Юлий Люцифер

— Слушайте меня, — сказала я. — Вы нужны Миладе живым и свободным, не частью ритуала. Вы идете нижним ходом. Вы найдете второй вход. А я не буду героически умирать. Я буду делать то, что умею: читать печати, задавать неудобные вопросы и тянуть время.

Он накрыл мои пальцы своими.

— Если дверь закроется за вами...

— Тогда откроете другую.

— Если он ударит по вам...

— Тогда торопитесь.

— Это ужасный план.

— У нас вообще нет хороших.

Несколько секунд он молчал.

Потом резко наклонился и коснулся лбом моего лба.

Не поцелуй.

Что-то короче, жестче, нужнее.

— Живой, — сказал он.

— Что?

— Вы обещаете вернуться живой.

— Радомир...

— Нет. Сейчас мне нужно это слово. Даже если оно плохое. Даже если не полностью честное. Дайте мне его.

Я закрыла глаза.

— Обещаю пытаться вернуться живой.

Он выдохнул.

— Ненавижу ваши точные формулировки.

— Потом обсудим.

Он отступил.

И стал князем.

— Витослав, нижний ход. Сейчас. Вы двое — со мной. Домне передать: Тихомира держать на площадке любой ценой. Савву вниз, если будет возможность безопасно провести.

— Да, князь.

Витослав посмотрел на меня.

— Не делайте ничего слишком смелого.

— Это значит глупого?

— В вашем случае граница тонкая.

Я почти улыбнулась.

Они ушли быстро.

Радомир обернулся один раз.

Я уже стояла перед дверью.

Не позволила себе смотреть ему вслед долго.

За дверью снова всхлипнула Милада.

Я достала красную ленту Тихомира и завязала ее на запястье поверх брачной печати. Не магия. Не защита. Просто обещание, которое можно потрогать.

— Иду, маленькая, — сказала я тихо.

Потом приложила ладонь к печати на двери.

Холод вошел в руку.

Дверь открылась без скрипа.

За ней был зал купели.

Круглый, низкий, с черным камнем на полу и старой огненной чашей в центре. В чаше не горело пламя. В ней лежал пепел.

Милада стояла у дальней стены, связанная серыми линиями по рукам и плечам. Глаза огромные, полные слез. Рот закрыт тонкой пепельной нитью, чтобы она не могла кричать.

Рядом с чашей стоял человек в темном плаще.

Лицо закрыто капюшоном.

Но на руке был черный перстень.

С камнем, внутри которого двигался пепел.

— Вы пришли раньше князя, — сказал он мягко.

Голос был изменен, но я уже не сомневалась.

— Потому что женщины обычно быстрее понимают, где детей используют как приманку, — ответила я.

Дверь за моей спиной закрылась.

Не хлопнула.

Запечаталась.

И я осталась одна в старой купели огня — перед человеком, который однажды уже убил мать наследников и теперь держал ее дочь у края ритуала.

Глава 18. Купель огня

Я не сразу посмотрела на Лавра.

Сначала на Миладу.

Она стояла у дальней стены, опутанная серыми линиями от плеч до запястий. Пепельная нить на губах не давала ей кричать, но глаза были живыми. Испуганными, полными слез, но живыми. Значит, ритуал еще не закончен. Значит, я успела.

Пока.

Купель огня оказалась не похожа на зал.

Это было древнее место, вырубленное прямо в темном камне. Круглый пол уходил к центру ступенями, как неглубокая воронка. В самой низкой точке стояла старая чаша, широкая, черная от времени. В ней лежал пепел. Не серый, как после обычного костра, а темный, плотный, с красными искрами внутри.

По стенам шли корни.

Не деревянные. Каменные. Они выступали из породы, сплетались с печатями и уходили вниз, будто весь замок рос из этой купели.