Книга Прелюдия зверя, страница 28 – Арина Рекк

— Дел нет, но уместно ли это...

— А в чем дело?

— Ваш муж ждет когда мы закончим.

Это еще один довод не дать уйти этой женщине. Но об этом я умалчиваю, конечно же.

— Нам не помешает недолгое расставание, – поясняю, стараясь чтобы улыбка и голос не выдали весь мой сарказм, – когда прикован к постели, не хватает разнообразия в общении.

— О, понимаю, – Эмма вновь присаживается на шкуры рядом со мной, – свекровь под конец жизни стала просто невыносимой. Думаю это потому что встать уже не могла. Лежать целыми днями правда сложно, толку что в теплую погоду мой муж выносил ее из дому.

И Эмма рассказывает мне про свекровь, а затем и про свою семью. Так я узнаю, что ее муж родился в семье мельника поздним и единственным ребенком, из любопытства отправился в город, познакомился там с Эммой и остался. Родители переезжать наотрез отказались, но Эмма с мужем часто у них гостили, пока не умер старый мельник. И тогда молодые еще Эмма с мужем и грудным сыном приехали в деревню, не желая оставлять в одиночестве горюющую по мужу свекровь.

— И хоть мы хотели вернуться в город, но свекровь отказалась уезжать. А потом и вовсе заболела. Хотели пожить тут пару лет, – Эмма смеется, – но вместо этого вырастили на мельнице троих детей. Мы бы и состарились здесь, но сын хотел попытать счастья в городе, а затем и нас перевезти. Он учиться хочет, да и сестер тут замуж пристроить не за кого, – женщина понижает голос до шепота, – честно признаться, в этой деревне Мартин самая выгодная партия. Но отдать за него одну из дочерей? Мое сердце не выдержит. Он же трезвый только по утрам!

Эмма лукаво улыбается, а затем грустнеет.

— Правда теперь поездка сына обойдется дороже.

— Что же изменилось?

— В деревне-то денег не водится, все в основном обмениваемся чем необходимо. Ваш муж вон за зайцев костер выменял. У нас все так делают. И сын уже готов был пешком уйти, потому что на лошадь-то откуда деньги? Пешком дольше намного, сложнее да и опаснее. Но тут прибилась к нам одна лошадка, будто услышал кто да послал в награду за все, что доброе делали. Да вот только...

Эмма грустно вздыхает, а я вдруг бледнею, зная окончание истории.

— Что только? – подгоняю, надеясь что в конце лошадь вернулась к ним, как и было мной запланировано.

— Лошадь эту украли, – Эмма сжимает губы, – никогда мы не запирались на замок. Ну кто запирается, когда в деревне кражу не спрячешь?

— Так почему не вернете? Чужаков-то не было, значит свои украли?

— Люди видели, как она сама пришла к чужим воротам. Но мы ведь дверь закрыли на засов, не вышла бы она сама. Берегли находку. Да и следы человеческие к нашему дому ведут. А вот от мельницы к лесу только лошадиные. Увел кто-то лошадь, вскочил на нее и в лес уехал.

— А зачем? – мямлю, потому что становится нестерпимо стыдно. Ну почему из всей деревни, жители которой косились на меня далеко не добро, я насолила именно этим милым и честным людям?

— Да кто ж знает? Только вот круг сделали и к дому своему привели, а когда мы сообразили и разбираться начали, снег пошел, следов-то и не осталось, а затем и вовсе метель.

Глупое животное, не могла вернуться к мельнице? Все нормальные лошади так делают, а эта прибредает куда попало.

И что же мне делать?

Я, конечно, над Вальтером могу измываться долго и с удовольствием, но вот пользоваться добротой Эммы, зная, что это я их обворовала? Так я точно не смогу.