Книга Опальная жена для кронпринца. Право на любовь, страница 95 – Мария Вельская

Пока мы шептались, снаружили шло разбирательство.

— Очень любопытно, — я не видела лица кронпринца, но от его фигуры исходил жар.

Его мощь давила, пригибала к земле, призывала покориться и сдаться её обладателю. Я видела, как гвардейцы невольно начали склонять головы и даже императрица побледнела.

— Доставьте Её Величество во дворец, она не должна пострадать, — равнодушно бросил Шаннер.

На мачеху он даже не взглянул. Если бы Хелени Мъярг могла, она бы с удовольствием вонзила сейчас кинжал в спину пасынку.

— Обязательно сообщите мне, как будет себя чувствовать Аэри. Мне так жаль, моя дорогая, — черные глаза императрицы вонзились в меня двумя дротиками.

— Я не держу на вас зла, Ваше Величество, что вы, — пролепетала я, пряча глаза, — ведь я уже говорила, — я готова отдать жизнь во благо империи!

— Не думаю, что это потребуется, — раздался прохладный низкий голос кронпринца над моей головой.

На белом лице жили только глаза — в них плясали оранжевые отсветы и гудело пламя пробуждающегося вулкана.

Мне достался короткий быстрый взгляд.

— Унесите принцессу. Здесь достаточно целых комнат. Охрану поместья усилить, посещение ограничить для всех, кроме меня и Его Величества. Нашу природную защиту от ментальной магии пробить не сумеет никто из живых.

Больше он на меня не посмотрел. Выскользнула куда-то Леста. Исчезли гвардейцы с императрицей. Мы переместились в другое крыло, на второй этаж. А сердце грыз червячок. Что она говорила об Ари? А если это правда? Если старшему угрожает опасность? Что я вообще могу сделать?

Кажется, я напугала Доргата и Маэни своим молчанием.

Ванная, смена одежды, мягкая постель — всё прошло мимо сознания.

Я пыталась разбудить то самое странное чутье, которое отвечало за безопасность братьев, но чутье отправилось на отдых и сыто молчало. То ли с Ари всё было в порядке, то ли я так устала, что была не способна ничего учуять.

Хотелось спать, но я держалась зубами за воздух. Я знала, кого ждала на самом деле. Совсем не целителя, нет. Скорее уж наоборот.

Дверь распахнулась беззвучно. В комнату ворвался легкий ветерок, принося с собой запахи огня, стали, силы и свободы. Я медленно спустила ноги с постели. Маэни и Доргат молча переглянулись.

Быстрые шаги. Волосы цвета серебра даже не растрепались. На бледном лице не было никаких эмоций.

Я ожидала всего чего угодно. Попреков, гневной отповеди, ледяного выговора, приказа не лезть не в своё дело — всё это я могла понять.

Меньше всего на свете я ожидала, что кронпринц в два шага пересечёт комнату, подойдет ко мне, обхватит ладонями моё лице и коротко спросит:

— Больно? — В низком голосе звучали странные нотки.

Как будто он… боялся? За меня? Больно. Я точно знала, что он хотел спросить. Больно — не о физической боли. Больно, что тебя заставили войти в семью, где муж тебя не уважает и не любит, а та, кто должна была помочь освоиться при дворе, оберегать и защищать — готова уничтожить. Больно всё время бояться? Больно ждать нападения? Больно ненавидеть?

— Нет, — я покачала головой, — больше не больно. Раньше было, но теперь… — Нет, я не смогу смолчать. — Вы не знаете, что с Арианом, Ваше… Шаннер?

Знаю, что нельзя вот так, в лоб. Понимаю, что стоило промолчать. Но страх за братьев — уже условный рефлекс.