Книга Опальная жена для кронпринца. Право на любовь, страница 197 – Мария Вельская

Где-то из кустов раздалось пакостное хихиканье. Правда, радовался нарушитель правил недолго. Моя рука не дрогнула. За ухо из зарослей квыжника — роскошного мясистого куста с толстыми золотистыми листьями, был извлечен пятилетний принц Майгрин.

Короткие серебристые волосы сына топорщились во все стороны, а в руке он сжимал тот самый злополучной ремень Кэса. И как только умудрился стащить со взрослого мага?

— Май!

— Уй, маа-аа! — Возмущенное сопение.

— Майгрин, — я внимательно посмотрела на сосредоточенную мордашку сына.

Май появился на свет через два года после нашей свадьбы. Он был долгожданным, любимым и самым драгоценным ребёнком империи. Первым рожденным вьердом за многие сотни лет. Уже при рождении у сына на спине были обнаружены маленькие бугорки — зачатки крыльев.

Магией он пошёл в меня. Вот только унаследовал и невероятный дар мага металла, и силу Верума от отца.

Я до сих пор помню тот день, когда он родился. Помню свой страх, что что-то пойдет не так, опаску — достойна ли я того, чтобы стать матерью, смогу ли? И восхищение, смешанное с благоговением и исступлённой нежностью, когда этот крохотный комочек лёг мне на руки.

Тогда Шаннер не покидал нас целую неделю. На каждого, кто пытался зайти в комнату, он просто молча смотрел своим морозным пылающим убийственным взглядом и рычал, закрывая нас крыльями. Только божественный подзатыльник сумел вернуть кронпринца в адекватное состояние.

— Что поделать, инстинкты. Нечего было столько спать! — Заметил Энрис, который решил понаблюдать за этим цирком издалека, с божественных высот, но потом не выдержал.

Эррион Валентайн Мъярг был от внука без ума. Настолько, что пришлось настоятельно попросить Шаннера поговорить с отцом — нечего мне баловать ребёнка! И вообще — он мой ребёнок, а не ваш, Ваше императорское Величество!

Впрочем, когда у бывшей герцогини Шаттен родилась очаровательная золотоглазая девочка, императору стало не до нас. В этой девочке не было ни капли императорской крови, хотя она была родной дочерью императора Эрриона. Почему? Магия. Божественная, а не человеческая. Я не знаю, о чем говорили отец и сын. Не знаю, просил ли император прощения у Шаннера — или дозволения. Но знаю, что, хоть их отношения никогда не станут образцом семейных, они сумели найти баланс, перечеркнув старые обиды.

О дочери просил Энриса сам император. Не знаю, какую плату потребовал Сумрачный, но расстроенным всевластный владыка не выглядел. Да, его дочь и её потомки никогда не смогут претендовать на трон — но это и к лучшему. Для них самих.

Впрочем, я не была против. Моих детей никто не сможет обидеть, а герцогиня заслуживала в этой жизни капельку счастья. С Лиолой мы за последние годы сблизились. Это она учила меня всем премудростям этикета, делилась маленькими женскими хитростями и учила, учила, учила. Той науке, которой не учат в академии. Искусству интриги, тонкостям лавирования среди моря придворных сплетников, хитростям противостояния различным группам аристократов.

Тому, как ставить на место, гнуть свою линию и отстаивать интересы своей семьи.

Только тогда я узнала, что Лиола была практически продана замуж за престарелого герцога Шаттен, который положил глаз на молодую девушку, дочь разорившегося баронета. Старик ограничивал её во всём, контролировал каждый её шаг. Он был аристократом старой закалки, для которых женщина была лишь чуть ценнее коровы.