Книга Опальная жена для кронпринца. Право на любовь, страница 15 – Мария Вельская

— Корри, его можно спасти? — Нет, я не сошла с ума.

Я знала, что мантикор гораздо умнее, чем кажется. Возможно, он знает больше нас вместе взятых.

Большие глаза-плошки смотрели на меня снисходительно и тепло. Дыхание срывалось. Слёзы текли по щекам против моей воли, капая тяжёлыми солёными каплями на кожу Кэса.

— Варряу! — Усы встопорщились.

Тяжёлая лапа ткнула меня в грудь, а потом точно так же небрежно ткнула Кэса.

«Моя ты человечишка!» — так и говорил взгляд Корри, — «и что ты устроила, я тебя спрашиваю? Вот дурная! Ну какие же вы люди смешные, совсем бы пропали без ваших хозяев-мантикоров. Тебе что говорили, вспоминай⁈».

В один момент я так живо вообразила себе кошачий монолог, что чуть не ответила.

— Что я забыла?

Пальцы сжались в кулаки. Я заставила себя отодвинуть страх в сторону. Никакие сожаления, никакая ненависть мне сейчас не помогут спасти Кэса.

А что поможет?

— Ну⁈ — Выразительно мигнула кошачья морда.

Что. Что. Что⁈

Взгляд заметался по помещению, утопающему во тьме.

Кожу мягко закололо. Груди снова коснулось знакомое чувство чужого прикосновения, присутствия. И вдруг я вспомнила странный полусон-полуявь. Видение, где я говорила с существом из сумрака.

Что он сказал? Ну же, давай, вспоминай, Аэри!

Как сумасшедшая, я забормотала себе под нос, перебирая воспоминания, как жемчужинки — одно за другим. Что там было? Что могло быть?

Слабый проблеск воспоминания совпал со стоном Кэса. Меня как розгами перетянули. Вспышка воспоминания обрела плоть. Я как наяву услышала голос, идущий отовсюду и пронзающий меня насквозь.

— Я одарю тебе даром, который исполнит твоё самое сокровенное желание. Но лишь один раз в ближайшие несколько дней… Помни, что применять его стоит с умом, или дар утратит силу. Он поможет только одному…

Дар. Одному. Исполнит желание.

Дар… Дар из сумрака!

Может быть, всё было и не так, может, это просто игры разума, но я должна попробовать!

Я сглотнула, отбрасывая бесполезные тряпки. Сердце билось в горле. Или вообще застыло, замерло бессильно в этот миг, как подстреленное.

— Стой! — Окрик кронпринца утонул в звоне.

Мои ладони легли на грудь Кэса. Тонкие струйки крови пробежали по пальцам. Раны закровоточили. Я ощутило его — чуждое всему миру, липкое, мерзкое до тошноты проклятье. Я ощутила ту боль, которую она причиняло брату, как оно терзало его, как выпивало из него жизнь, как он раз за разом пытался шевельнуться, как хотел выбраться, как ненавидел себя за глупость и наивность.

Чувства Кэса смешались с моими. Я делила его боль и отчаяние на двоих, проживала с ним каждую секунду этой чудовищной жути. Я не боялась, нет. Я знала, что должна выдержать — и держалась.

Мира вокруг не существовало. Только распростёртое передо мной тело брата, едва вздымающаяся грудь и бледное лицо со сжатыми губами.

На границе сознания тихо урчал Корри, обвивая хвостом моё запястье.

По пальцами медленно тек серебристый туман. Он то и дело сворачивался большими круглыми кольцами. Зелёное. Серебристое. Золотое. Фиолетовое. Дар древнего вытекал из меня, заставляя основу мира трещать по швам. Впервые за сотни лет магия Сумрачного бога проникла в мир. Где-то на грани сознания раздавался переливчатый довольный смех — как колокольчики звенели.

— Не обязательно быть героем, чтобы быть нужным, важным и ценным. Не нужно быть героем, если это несёт только боль и смерть, — прошептал мне на ухо знакомый голос, сотканный из грёз и снов, ядовитый и нежный, как сама смерть, — те, кого считают чудовищами, для мира важнее любых героев. Разве они не заслуживают жизни? Надежды? Счастья? Прими это. Не пытайся быть тем, кем ты не являешься.