Книга Опальная жена для кронпринца. Право на любовь, страница 117 – Мария Вельская

Его сила тягучая и неспешная, но смертельно опасная. Боевая магия, пропахшая смертью и тленом. Мне почти больно её принимать, но я только сцепляю зубы и ломаю себя. Мы справимся. Кого там в детстве называли боевым хомяком? Хомячком, хорошо. И тогда я пыталась отобрать у братьев деревянную лошадку, а не приручить чужую силу. Но какое это имеет значение? Между прочим, хомяки — тоже страшные звери!

Последний удар. Я вложила в него всё. Все свои надежды. Все мечты. Всё отчаянье. Всю ненависть. Всю жажду изменить, разорваться порочный круг.

Мгновение. Тягучее, длинное. Другое. Ничего не происходило. Из горла вырвался всхлип. Я задрала голову, глядя в неразличимо-серые глаза Грэя. И в этот момент монолитная стена с тихим шорохом осыпалась вниз, открывая нашим взглядам большой светлый зал.

Единственной мебелью здесь было кресло, напоминающее трон. К нему был прикован Малькольм Ринтерн, а в трёх шагах от него скорчился на коленях Шаннер, обхватив ладонями голову.

Кронпринц раскачивался из стороны в сторону, у него из носа шла кровь, и иногда он то и дело пытался дернуться в сторону двери — и тут же останавливался. Пальцы сжаты в кулаки. Костяшки сбиты. Шаннер нас даже не заметил.

— Слава Сумраку, это вы! — На лице Ринтерна появилось облегчение. Казалось, его совершенно не смущало собственное положение. — За дверью — десяток боевых магов. Все разных направлений. Не знаю, кто из них заговорщик, а кто под ментальным вмешательством, но ещё немного, и… — Высокая монументальна дверь с другой стороны содрогнулась.

— Что с ним? — Не чувствуя ни боли, ни слабости, я рухнула на колени перед кронпринцем.

Малькольм недоуменно дёрнулся. Конечно, личина.

— Отвечай! — Прошипел Грэй.

— Ментальная атака. Мы готовились к этому, но эти твари целый взвод в жертву принесли, не меньше! Уже больше часа длится атака, я не знаю, как долго он останется в своём уме… — Ринтерн бросил обеспокоенный взгляд в сторону кронпринца.

Не обращая внимание на окружающих, я медленно потянулась вперёд, к нему.

Шаннер меня не видел. Его глаза были закрыты, губа закушена, волосы закрывали лицо.

— Вы меня слышите? Ваше… Шаннер? Шаннер, ты меня слышишь? Ответь, пожалуйста! Корри! — Я только потом поняла, что не звала мантикора вслух. Я ощущала его, как часть себя, свою правую руку, своего друга и помощника.

Мантикор скользнул ближе. Плюхнулся на попу перед принцем, зашипел и обвил его запястье хвостом. Передними лапами он упёрся в грудь Шаннера, и из его пасти вырвалось тихое урчание. Как будто магэйр завели!

Я не слышала, что происходило вокруг. Кажется, нас остались охранять Маэни и Доргат, а вот Накетча ринулся к двери, даже не думая спасать ученика. Я отметила всё это краем сознания. Передо мной застыло лицо кронпринца. Капли пота на виске. Дрогнувшие крылья носа. Оскал на губах. Он не проронил ни слова, и тишину нарушало только порывистое тяжелое дыхание.

Я почти ничего не знала о ментальной магии — только то, что было известно всем. И то, что испытала на себе. Я знала, как она бывает опасна. И то, что защиты императорского рода сейчас не хватило, чтобы оградить Шаннера от чужой воли…

Я не раздумывала. Я ненавидела принуждение люто, всей душой.

Я его вассал, он — мой господин. Энрис из Сумрака подарил мне свободу от чужой воли, но обещал, что она должна окрепнуть со временем.