Книга Я стану твоим щитом, страница 72 – Юлия Арниева

— Спят? – неверяще промолвила девушка, всматриваясь в бездыханные тела воинов, свалившихся на землю, кто где находился. Опасливо ткнув пальцем охранника, упавшего прямо у входа в шатер, я ответила:

— Да, и проспят не меньше двух дней, поэтому нам стоит поспешить, – не скрывая раздражения, буркнула, выбираясь из шатра. Нетту не нужно было более упрашивать – горничная, подхватив свой и мой мешки, тотчас рванула за мной следом. Но не успели мы отойти от шатра и на пару метров, как со стороны топчана раздался хриплый голос:

— Зачем твоя душа пришла в этот мир?

— Жить? – ответила я спустя несколько секунд замешательства и, покосившись на продолжающего лежать епископа, продолжила свой путь.

— Тебе не уйти, лагерь окружили мои люди…

— Зачем я вам? – с шумом выдохнула, поворачиваясь лицом к епископу, продолжавшему неподвижно лежать на своей походной кровати. Ощущение опасности, как стальной обруч, неумолимо смыкалось вокруг меня, отчего дышать становилось все труднее.

— Еще не решил… я стал слаб волей, и демон сбивает меня с праведного пути, – ровным голосом произнёс мужчина, рывком принимая вертикальное положение, – узнав о тебе, я захотел с тобой поговорить, от нашей беседы будет зависеть мое решение.

— Хм… возомнили себя богом? – насмешливо бросила, гадая, почему епископа не усыпил мой отвар, ведь он точно выпил полную кружку сонного зелья.

— Когда я в этом мире пересек столетний рубеж, я убедился, что богу угодны мои деяния, – отрешенно проговорил мужчина, закинув в рот какую-то ягоду.

— Сто лет? – потрясенно переспросила, не припоминая здесь долгожителей. Этот мир был суров, поэтому возраст мужчин и женщин редко достигал семидесяти лет.

— Сто тринадцать лет исполнилось этому телу месяц назад, – ответил епископ, прямо посмотрев на меня.

— Возможно, бог не хочет видеть вас в своих чертогах? – предположила, судорожно размышляя над странной фразой епископа, мысленно подбирая верные слова, чтобы узнать, правильны ли мои догадки, но этого и не потребовалось. Епископ, выдержав небольшую паузу, невидяще взирая перед собой, заговорил:

— Там меня нарекли Генрихом, этим именем я назывался и здесь. Осенью в тысячу пятьсот шестьдесят седьмом году колдуны и ведьмы, оплатив дань своей кровью, призвали демона, который меня убил. На смертном одре я просил прощения у бога, что не успел уничтожить все зло в родной Англии. За мои заслуги и непоколебимую веру бог даровал мне долгую жизнь здесь, взамен потребовав искоренить в этом мире язычество. Я много лет посвятил этой борьбе…

Замолчал мужчина, медленно переводя свой взор на меня, но долго на мне не задержался и, посмотрев на испуганную Нетту, не скрывая презрения, промолвил:

— Всех бы их здесь предать очищающему огню, да служить будет некому.

— Уверена, он лучше нас знает сколько и кому отмерено в этой жизни, и мы не вправе за него решать, – сквозь зубы процедила, впервые ощутив жгучую, разъедающую нутро ненависть к человеку, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на надменного психа. Теперь мне было понятно его маниакальное стремление погубить или подчинить себе одаренных. Свою жестокую теорию, больные рассуждения о ведьмах и колдунах он притащил из средневековой Англии, и, увы, ему удалось успешно внедрить жуткие мысли в разумы аборигенов, тех, кто и без того опасался одаренных…