Книга Боевая академия: курс-на-падения, страница 90 – Надежда Мамаева

У госпожи Милады дернулся глаз. Потом клык, ибо челюсть клацнула. А затем я на миг уверовала, что комендантша сейчас решит проверить лично, насколько я неубиваемая.

Но все же эта кубатуристая дама, надо отдать ей должное, имела просто железную выдержку и ограничилась всего лишь бранью. Но какой!!! Так и хотелось за ней записывать.

Крыла она двух спорщиц во все корки, спуская пар, который у нее шел из ушей. И это была не совсем фигура речи… Казалось, что комендантша, словно чайник, вот-вот закипит и ошпарит, но обошлось.

— И чтоб до рассвета все прибрали! И дверь поставили, иначе сами вылетите у меня обе отсюда! Ясно? — рявкнула госпожа Милада и резко развернулась на каблуках. Причем так, что ее коса, которая была толщиной с руку, гулко ударила об обгоревший косяк. Тот протяжно застонал и… выпал к нам в комнату.

— Камни она, что ли, в нее вплетает… — тихо-тихо поинтересовалась я у Славики.

— Скорее уж обух от топора, — отозвалась огневичка, глядя вслед госпоже Миладе, глядя, как соседки по этажу расходятся.

Когда же комендантша и адептки ушли, Славика вдруг покаянно выдохнула.

— Спасибо, что правду не рассказала. Меня бы точно после такого…

«Запечатали» она не сказала. Но и так все было ясно.

— Знаешь, у меня есть одно зелье. После него нервы — как канаты, выдержка — железная, морда невозмутима, как чугунная сковородка. В общем, пара глотков — и тебя от металлолома не отличить. Правда, лекари ее не жалуют, ибо и чувства та замораживает. — честно предупредила я о зелье каменного сердца, которое было в ходу только у черных алхимиков.

— Знаешь, даже если оно напрочь отбивает все эмоции — лучше так, чем я кого-нибудь угроблю… Сегодня вон только чудом тебя не убила, — сумбурно закончила Славик.

Я не стала уточнять, что это было не чудо, а правило: лучший способ выжить в самой страшной легенде — быть подальше от героев и их приключений. Вот я и была подальше от них.… правда, нашла взамен свои собственные.

Чтобы увести разговор от щекотливой темы, уточнила у Славики:

— Но когда мы спать ложились, ты же вроде ничего была?

— Да, я письмо от маминого целителя еще утром получила. Но старалась сдерживаться… — она закусила губу в отчаянии.

Хотя, как по мне, ей бы сейчас стоило поплакать, выплеснуть все… Иначе ведь опять рванет. О чем боевике и сказала:

— Знаешь, мой нач… Папа говорил: если не давать волю гневу, то он согнет в бараний рог тебя, — я присела и обняла ее за плечи, которые были в разводах сажи.

Хотя еще пару дней назад я бы просто достала из уцелевшего шкафа плащ и, расчистив на полу место заклинанием, улеглась бы спать.

Но сейчас я не могла так поступить. Не знаю, что этому виной — гадский пирог, который Славика для меня добывала, или то, что я успела узнать ее историю…

Но так или иначе, я осталась рядом, увещевая о необходимости «выпускать пар» и давать волю чувствам. На полигоне ли, швыряясь заклинаниями, или в крике… Неважно как, но давать.

— Чем дольше ты будешь только сильной, тем быстрее станешь слабой, — выдохнула я, глядя на Славику, в глазах которой не было слез, но, сдается мне, на душе у огневички их — целый океан.

И Славика вдруг всхлипнула… А после и вовсе заплакала. И через эту влагу она словно говорила те слова, которые была не в силах вымолвить ее душа.