Книга Право имею, страница 82 – Айлин Лин

Я прочла дважды. Никитин не пережал, не назвал напрямую Горчакова. Бажанов же всплыл во второй колонке как ответственный инженер строительства, но любому, кто хоть отдалённо понимал, о чём речь, было ясно, какой оттенок имело слово «ответственный».

Отложив газету, довольно улыбнулась и посмотрела на Мотю, замершую напротив в тревожном ожидании.

— Горчаков буквально сегодня ощутит, как начинает гореть земля под его ногами. Надо предупредить ребят, чтобы следили за его домом пуще прежнего.

— Думаешь, побежит? — округлила глаза няня.

— Не сразу, конечно, — криво усмехнулась я, — для этого он слишком осторожен. Но до весны князь ждать точно не станет. Начнёт шевелиться раньше, активно собирать бумаги и деньги. Возможно даже, отправит жену с круглой суммой за границу первой…

Интерлюдия

Приёмная чертёжной мастерской господина Баранова на Гороховой улице к одиннадцати часам утра напоминала растревоженный улей, с чрезвычайно раздосадованно жужжащими господами в приличных пальто.

Пахло здесь смесью кислого клея и табака, намертво въевшейся в деревянные панели комнат. За длинным барьером из тёсаного дуба корпели трое письмоводителей. Перья их монотонно скребли по серой бумаге, и этот звук неимоверно раздражал сидевших на лавках посетителей.

— Позвольте, милейший! — плотный мужчина в подбитой хорьком шубе и с крупным золотым перстнем на указательном пальце в сердцах хлопнул раскрытой ладонью по деревянному поручню. — Это становится решительно невыносимо! Помилуйте, третий раз за две недели хожу к вам, а воз и ныне там! Целый месяц, сударь, ваши мастера не могут выдать мне простейший план перестройки лавки в Гостином дворе! Там делов-то: две перегородки перенести да оконный проём расширить под новые требования управы!

Письмоводитель, болезненного вида юноша с прилизанными волосами, даже головы не поднял, только кончик его тонкого носа опустился к листу ещё ниже.

— Ваше прошение в работе, господин хороший, — прогнусавил он бесстрастно. — Инженер Иванов занят на обмере доходного дома купца Елисеева. Вернётся к пятнице. Раньше субботы вашу папку никто не откроет. Ожидайте-с.

— Да помилуйте, сколько можно ожидать⁈ — купец подпрыгнул на месте, отчего цепочка его золотых часов на животе согласно звякнула. — У меня товар на складах у Варшавской дороги киснет! Аренда капает, проценты банку идут, а я всё «ожидайте-с» должен слушать⁈

Всё это время, замерев в дверях, к негодованию купца прислушивался долговязый господин в тёмно-зелёном суконном пальто и щегольском, хотя слегка заиндевевшем картузе. Он пришёл пару минут назад, но успел услышать эту тираду практически полностью. Длинными пальцами он задумчиво перебирал шёлковый шнурок от кожаной папки, а когда купец, шумно отдуваясь, опустился обратно на скамью, прошёл в центр помещения и согласно качнул головой.

— Ваша правда, сударь, — негромко, но отчётливо заговорил долговязый. Притихшая приёмная подалась к нему, навострив уши. — Здесь порядка не дождёшься. Хоть и бюро это надёжное, проверенное, так сказать, временем, но… Я вот, изволите видеть, тоже целый месяц пороги оббивал. То у них тушь засохла, то копировщик запил. Намедни сказали, что Баранов изволит отдыхать, устал он, видите ли, и мой заказ снова переносится. Чистое наказание за собственные же деньги.