Онлайн книга «Право имею»
|
— Вяземский примет меня? — Примет, но… Лучше к нему пойти вам, Александра Николаевна. У вас на руках, — он остро посмотрел мне в глаза, — должно быть лабораторное заключение с перечнем недостающих журналов. Также возьмите с собой копию первоначального проекта Николая Александровича, с объяснением по тепляку и с вопросом, куда ушли казённые деньги. Константина Валерьяновича сложно удивить. И заинтересовать. Но вы, — он позволил себе мимолётную улыбку, — вы точно сможете привлечь его внимание. Как и меня когда-то. Я задумчиво провела пальцем по ручке чашки. — А если он решит, что я ищу покровителя? — Решит непременно, — согласно качнул головой Андрей Львович. — Поэтому вы не будете лебезить, вы положите перед ним то, что непременно заденет его ведомственную гордость. Звонарёв кашлянул, привлекая к себе внимание: — Андрей Львович, Вяземский вполне может отпихнуть документы и заявить, что это не их дело. — Александра Николаевна, поэтому вы обязаны подобрать такие слова, чтобы убедить его, что мост опасен за казённый счёт. И что «подрядчик и управляющие лица хотят причинить казне ущерб и сейчас стараются скрыть это в своих бумагах». Упоминать Горчакова вовсе необязательно. Я кивнула, обдумывая его слова. Взяла чистый лист и карандаш. — Хорошо. Давайте резюми… Подытожим… Мы провели за разговором больше часа. Ратманов перебирал, что может ответить Бажанов и какие именно подмены в журналах будут самыми вероятными, и какие из них — наиболее разоблачимыми. Когда мужчины засобирались, я встала, прошла к своему рабочему столу и, открыв верхний ящик, вынула давно приготовленный конверт. Вручила его удивлённому Льву Андреевичу. — Что это, Александра Николаевна? — То, что я вам давным-давно пообещала. Ратманов, слегка нахмурившись, открыл конверт, вынул сложенный вдвое лист плотной бумаги, развернул. И замер. Я видела как его глаза бегают по строчкам. Возвращаются и снова, уже медленнее изучают написанное. — Борис Елизарович, взгляни-ка, — он тихо позвал друга. Звонарёв, недоумённо на меня покосившись, встал рядом с Ратмановым: — Изгиб балки прямоугольного сечения с растянутой арматурой, — прочитал он вслух и смолк. Это была полная, замкнутая на саму себя теория изгиба железобетонной балки в упругой стадии. Андрей Львович не двигался, как и Борис Елизарович. — Этого не может быть, — сказал наконец Ратманов. — Александра Николаевна, этого попросту не может быть! Этим вопросом я занимался для собственного интереса лет десять, знаю систему Эннебика, читал об опытах Куанье. Но такой замкнутой расчётной схемы, с положением нейтральной оси и работой арматуры через отношение модулей, я не видел нигде… И вы просто так отдаёте их мне? — Андрей Львович, я обещала вам эти формулы, и что с ними делать дальше, отныне решать вам. Ратманов осторожно сложил бумагу и убрал в конверт. — Я возьмусь сегодня же, сразу как вернусь к себе, — пробубнил он, глядя куда-то поверх моего плеча невидящим взором. — К утру буду знать наверняка, — помолчал. — Александра Николаевна, прошу прощения, спешу… — и, быстро поклонившись, с удивительной для его возраста прытью, покинул кабинет. И Звонарёв не отставал от него ни на шаг. * * * Утро вторника началось со звона разносчика газет в парадную дверь доходного дома на Литейном. Мотя принесла «Новое время» и положила на мой стол. На первой странице шёл материал Сергея Фёдоровича Никитина: «По строительству казённого моста у Смольного. Открытые вопросы Технико-инспекторского комитета Министерства путей сообщения». Строка за строкой автор писал о нарушениях, приводил цифры, даты приёмок, сведения о подмене металла, делая ссылки на повторные пробы независимой институтской лаборатории, и — отдельной строкой — намёк на интерес лица, чьё имя в статье не названо, но всему городу известно. |