Книга Право имею, страница 59 – Айлин Лин

— Места у нас много, есть на третьем этаже свободная квартирка, вот там и поживёшь, пока дела не закончишь.

— Добро, — покивал мужчина.

— Деньги на всё необходимое можешь взять у Михаила Константиновича.

— Понял, барышня. Зайду к нему завтра утром и сразу на рынок… Александра Николаевна, уж не извольте беспокоиться. У меня лишний рубль на сторону не уйдёт, да и работники не забалуют.

Степанида, замершая у двери, твёрдо кивнула:

— Не сомневайся, Сашенька, Акимыч за всем как следует проследит.

* * *

Звонарёв и Ратманов приехали вместе ровно в одиннадцать. Пётр Громов прибыл на пять минут раньше.

Всех троих провели в кабинет Вороновой и усадили за стол для совещаний. Я села во главе, Степанида по правую мою руку, вооружившись тетрадью и карандашом, чтобы записывать за нами основные моменты. Пётр устроился слева. Звонарёв и Ратманов напротив друг друга.

— Александра Николаевна, — начал Борис Елизарович, поправив очки, — Андрей Львович привёз результаты. Я предлагаю сперва выслушать его, а потом уже решать, как быть дальше.

Ратманов раскрыл папку, достал три листа, исписанных мелким аккуратным почерком, и положил их перед поверенным.

— Пётр Ильич, эта копия для вас. Оригинал заключения пока придержу в своих руках.

Громов принял листы, быстро пробежал глазами первую страницу и поднял взгляд.

— Слушаю, Андрей Львович.

Ратманов снял очки, протёр их платком, вернул на переносицу и заговорил вновь:

— По тем образцам металла, которые были взяты до комиссии и после неё. Первые с балки, осмотренной нами, то есть мной, Александрой Николаевной и Борисом Елизаровичем. Вторые — со «случайно забракованной» балки, которую господин Бажанов разрешил строгать при комиссии. И в том образце, и в другом клеймо было одно и то же, как и номер партии. А вот металл всё же разный.

Пётр, как гончая, учуявшая след, подался вперёд:

— Насколько разный?

— Достаточно, чтобы не считать это случайностью. Первый образец ломкий, с повышенным содержанием фосфора. Стружка крошится не от мороза и не от дурного ножа. В металле есть примесь, которой в первом сорте для такой конструкции быть не должно. Второй образец — доброкачественный. Стружка идёт завитком, структура ровная, вредной примеси заметно меньше.

— То есть комиссии показали не тот металл, который вы видели раньше…

— Именно.

— Это подмена следа, — Пётр перевёл взгляд на меня, Ратманов же продолжал:

— По раствору то же самое. Скол, взятый с правого устоя, когда мы были там втроём, и проба, полученная уже после комиссии, дают совершенно разные картины. В первом сколе избыток песка и слабая связка. А вот проба, которую комиссия видела у тепляка куда приличнее.

— Подменили и раствор?

— Не раствор, — отрицательно качнул головой Ратманов. — Устой они не переставят. Но место, которое я указывал, оказалось прикрыто тепляком. Комиссия его не вскрыла. А наружу вывели то, что смотреть безопасно. Устроено умно. И нагло, — зло фыркнул он.

Громов положил листы на стол и выровнял края.

— И что из этого можно доказать?

Ратманов ответил не сразу, подумал минуту, после чего сказал:

— Сам по себе мой анализ подтверждает только одно: образцы, которые я называю настоящими, не соответствуют материалу, предъявленному комиссии. Чтобы доказать подмену в строительном порядке, нужны журналы поставок и акты приёмки, акты сборки и складские остатки. Где какая балка лежала, куда пошла, кто принимал, кто расписывался. И отдельно совершить повторный осмотр правого устоя. И, как вы сами понимаете, сделать это не снаружи, а со снятием тепляка. Без этого Бажанов скажет: «Господин Ратманов принёс неизвестно откуда железо и раствор, и желает выдать всё это за мостовое».