Книга Право имею, страница 28 – Айлин Лин

Я довольно улыбнулась и обернулась к задумчивому Громову:

— Мы вернём многое, Пётр Ильич. И начнём сегодня же.

Интерлюдия

Пётр Ильич Громов считал себя человеком, которого трудно удивить.

Судебная практика рано отучила его от наивности. Люди врали, плакали, клялись на Евангелии, подделывали подписи, травили родственников, крали у сирот, продавали чужие дома по липовым доверенностям и падали в обморок ровно в тот миг, когда вопрос становился слишком неудобным. Он видел молодых вдов, вёдших себя хладнокровнее старых ростовщиков, и рыдавших над каждой копейкой так искренне, будто хоронили родную мать.

Но Александра Оболенская каким-то образом каждый раз удивляла.

Она просто поступала так, как не должна была поступать двадцатилетняя девица.

Вернувшись из разграбленного дома, где со стен сняли портрет её матери, откуда чужие руки вывезли серебро, украшения, книги, ковры и память целой семьи, она не впала в истерику, напротив, с едва сдерживаемым азартом начала задавать мальчишке свои вопросы: Кто распоряжался? Куда повезли? Можешь показать? Не заметил ли он ещё чего подозрительного?

Коротко и по существу.

Пётр стоял и слушал, чувствуя странную смесь профессионального восхищения и нарастающего беспокойства.

Его отец называл Александру Николаевну девочкой с железной хваткой. Пётр тогда решил, что Илья Петрович, как всегда, преувеличивает из любви к красивому слову. Теперь он думал: отец, пожалуй, даже смягчил.

Эта девушка не просто защищалась. Она строила вокруг себя новый порядок. Вчера беглянка, сегодня хозяйка дома, нанимательница охраны, глава крошечной разведывательной сети из уличных мальчишек, истец в громком деле и человек, который при слове «Горчаков» не бледнел, а начинал просчитывать ходы. И делала она это с пугающим спокойствием.

Пётр Ильич не был романтиком. Женская красота занимала его ровно до той минуты, пока не начинала мешать рассуждать. Александра же… она каждый раз вводила его в недоумение.

Он поймал себя на том, что смотрит на неё слишком пристально, и отвёл взгляд. Опасно так увлекаться: рядом с Александрой Николаевной легко забыть, что ей всего двадцать лет. Очень просто начать ждать от неё невозможного и… получить, а значит, очароваться юной подопечной ещё сильнее.

Как только мальчишек отпустили, прежде щедро наградив деньгами, Пётр подошёл к Саше и сказал:

— Я возьму пристава, двух понятых и поеду разбираться с вашим имуществом.

Она посмотрела на него своими удивительными серыми глазами и спросила:

— А если вещи уже отправили дальше?

— Тогда я разузнаю куда. У багажных контор остаются книги. Следы есть всегда, если знать, как и где искать.

— Хорошо. Я верю вам и в ваши сверхспособности, Пётр Ильич.

От подобной формулировки он невольно улыбнулся. Ещё и её речь, отличавшаяся от всего, что он слышал ранее… Необыкновенная молодая особа…

Простившись с Александрой, Громов сразу же отправился в Спасскую полицейскую часть. Дежурный помощник пристава сперва держался неприветливо, но бумаги из окружного суда, заявление о хищении и показания свидетелей быстро сделали его любезнее. Он пообещал как можно быстрее доложить приставу Семёну Афанасьевичу Кобылину и отправить человека к судебному следователю за предписанием.

Кобылин был человеком, с которым Пётр Ильич уже сталкивался по одному неприятному делу, правда, это было давно. Пристав знал закон, не любил болтовни и умел не мешать, когда рядом работают другие.