Книга Право имею, страница 23 – Айлин Лин

— Не томи, Саша, говори как есть. Жив?

— Жив. Мои люди добрались до Бологого и нашли его в железнодорожной больнице при станции. Прокофий провёл ночь на морозе, сами понимаете, такое бесследно не проходит…

— Господи… — Михаил сжал подлокотники.

— Его левая нога пострадала. Два пальца пришлось отрезать.

— Ироды… — зло прошипел он на тех, кто сотворил подобное с его человеком.

— Прокофий поправится, дядя Миша, в целом его жизни ничего не угрожает… Я оставила своего человека рядом с ним, так что он под приглядом, а после, как позволят врачи, его доставят в Петербург, — добавила я, поднимаясь со стула.

— Спасибо, Саша.

— Не за что. Выздоравливайте и ни о чём не волнуйтесь.

* * *

Пётр довёз нас на своих санях до дома на Тринадцатой и, проводив меня до дверей, сказал:

— Александра Николаевна, послезавтра опись. Помните?

— Да, конечно, — кивнула я.

— В девять утра я заеду за вами с приставом. Будьте готовы. И ещё, — помолчал немного. — Спасибо вам за сегодня. Матушке одной скучно, вы скрасили ей день.

— Она у вас замечательная. Здоровья ей и всей вашей семье, — пожелала я.

— Спасибо, — мягко улыбнулся мужчина, такой улыбки прежде я у него не замечала. Она вдруг сделала его на много лет моложе и ранимее. Он беспокоился о больной матери столь искренне, что у меня вдруг сжалось сердце…

— Пётр Ильич, пока мы едем до Литейного, я хотела кое-что с вами обсудить.

— Слушаю.

— Вы недавно сказали, что отныне мне нет необходимости прятаться. Но Горчаков ведь никуда не исчез.

— Именно поэтому прятаться больше нельзя.

— Не понимаю, — я обескураженно покачала головой.

Адвокат откинулся на спинку сиденья, сцепил пальцы в замок на колене.

— Князь должен понять, что вы не боитесь. И что у юной наследницы Оболенской есть зубы. Я сказал, что прятаться нельзя, но вот беречься дальше всё так же необходимо. Последние дни я думал, как совместить одно с другим.

— И как же?

Он не спешил с ответом. Молча посмотрел в окно, на проплывающие серые здания.

— Вы наймёте ещё охранников, человек десять будет вполне достаточно и, разумеется, все не вокруг вас разом, а посменно: выезды, слежение за хвостом и ночная охрана. Я уже поговорил с Орловым, есть у него свободные на пару месяцев люди. Маршруты всегда будете строить разные. Неизвестных людей к вам не пустят. Писем от незнакомых отправителей сами вы вскрывать не будете, это касается и посылок, и букетов.

— Букетов? — не сдержала улыбки я.

— Александра Николаевна, вы молодая, красивая и богатая наследница, — всё так же серьёзно продолжал Громов, — естественно, мужчин, желающих завладеть вашим вниманием, будет предостаточно.

— А я и забыла, что богата…

«И что столь юна», — добавила мысленно. Возразить тут было нечего, поэтому просто кивнула, соглашаясь с Петром. Действительно, охотников с матримониальными целями мне хватит за глаза.

— Несколько дней поживёте на Тринадцатой, пока мои люди проверят ваш дом на Литейном. Ещё в пятницу, как мы с вами и договаривались, я отправил человека в Покровское, чтобы смотрел за конюшнями, амбарами и господским домом.

— Да, мне бы не хотелось попасть на пепелище, — кивнула я, задумчиво глядя в окно. — Пожар — самый дешёвый способ навредить мне… — и, посмотрев на своего адвоката, уточнила: — Есть ещё что-то, не так ли?