Книга Фрейлина. Путь домой, страница 84 – Тамара Шатохина

Ольга выхватила его взглядом моментально.

— Вы уже освятили крест, Таис? Но, скорее всего, я зря об этом спрашиваю. Конечно же — да.

— Отчего же — зря? Это подлинник, Ольга Николаевна. Крестами мы с братом обменялись вот только намедни. Нынче он гостит у меня проездом на воды в Баден.

— Александр Иванович… и он гостит у вас, я понимаю, — медленно кивнула она, отворачивая лицо и будто кого-то там рассматривая, на что-то отвлекаясь: — Так отчего же вы не сделали и ему приглашение на прием?

— Болен он, Ольга Николаевна, не до приемов ему, — устало пожалела я не так о своих словах, как о тоне, которым было сказано — будто и она в чем-то виновата.

Окулова смотрела на меня, как на вошь, над которой уже занесен гребешок.

— И что же случилось с князем, отчего он так болен? — похоже решила Ольга больше не играть в безразличие.

— Неустроенность полевых лагерей и возлияния, как и положено у мужчин — чтобы снять напряжение после боя. Жирная и часто исключительно мясная пища... подагра у него, Ольга Николаевна — болезнь королей. Ходит с трудом, с палочкой, — набежали вдруг слезы в глаза, и я трудно сглотнула, отчаянно взглянув на Ольгу: — Ранен в ногу. Постарел сильно… Даша подтвердила подагру, назначила диету. Угрозы для жизни нет — все не так страшно, не так плохо… но, как же я ненавижу эти войны, бунты, революции! Простите — нервы проклятые, — достала я платочек, промокая глаза.

Она сделала то же самое. И ничего — переживет… продолжала я злиться на все на свете.

— Дорогая, — почти неслышно подошел Карл, — мы должны быть рядом с Его величеством. Сейчас пригласят к застолью…

Дальше было оно — застолье. Скромное, нужно признать — перемен блюд было не так много. Я тоже что-то ела, сидя почти в самом конце зала — на время отъезда мужа исключена из свиты? Ожидаемо. Ну, мы люди не гордые…

Возле ёлки, сидя у разожженного камина, меня ожидал Саша, спать не ложился. Умиротворенное выражение лица, спокойная улыбка мне навстречу, плед на коленях… Приятно, когда тебя ждут.

Здесь был мой дом, его тишина и знакомый запах. Сейчас я жила совсем другими чувствами и эмоциями — сочувствие, благодарность, уважение к способности держать себя в руках, когда так плохо… Порыв, наверное? Эмоциональный всплеск опять? Но я подошла и коротко обняла его со спины, быстро чмокнула потом в макушку. Он легко пожал мою руку, не оборачиваясь.

— Сочельник…

— Некрасиво получилось, пришлось уйти и оставить тебя. А сочельник уже закончился, Саша, — взглянула я на часы, — с праздником тебя! С Рождеством! Ты не голоден, поел?

— И весьма недурно. Посидели с твоей Дашей у елки, просил составить мне компанию и объяснить кое-что, — улыбался князь, — суетная она и заботливая. Даже слишком, пожалуй.

— Она вольный человек, лекарка. Там, в больнице… но не будем сейчас о грустном. Сегодня я видела Ольгу и смолчать о том, что ты здесь, не смогла — не простит потом. Не спеши сбегать, — усмехнулась, заметив, как он напрягся: — Сюда она точно не явится. Не сказала бы — могло и случиться. А так — нет.

— Как она?

— Ровно... она. Высокое рождение настоящее проклятие, — заметила грустно, — хорошо — я сама себе хозяйка.

— Отчего же ты, а муж тогда? — улыбался брат.

— А муж у меня хороший, Саша. Несчастный, жизнью битый, родными недолюбленный, но человек неплохой. Умный, заботливый, красив опять же… боюсь за него — сейчас во Франции, а там неспокойно.