Книга Фрейлина. Путь домой, страница 210 – Тамара Шатохина

Но я, это я и другой меня здесь нет и не будет.

Значит, будем работать с тем, что есть. Все-таки я здесь зачем-то. Опять же, еще Сент-Экзюпери замечательно сказал — «человек замечает в мире лишь то, что несет в себе». Не в бровь, а в глаз! И в первую очередь я несла в себе ответственность и реализовала ее, как могла. И еще одно, раз уж всплыло в памяти имя — из «Маленького принца»: «быть человеком — значит чувствовать, что ты в ответе за всех людей». Всех людей…

Не хотела бы я быть на месте Николая Павловича. Мои и его ошибки — две большие разницы, хотя стремимся мы к одному.

Я страшно испугалась вчера — за мужа, за себя, за детей и слава Богу, что обошлось малым — без ссылки и наказания физического, чего доброго. Но это для меня так — он жив, здоров и рядом, а ему каково? Одна надежда на Корнилова — организатора и мозг той обороны Севастополя, как, любя, называли его подчиненные… Нахимов был — душа. Не знаю, чего я ждала от этого человека, но я ждала.

На этом приеме нельзя было допустить ни единой ошибки. За время, что нахожусь здесь, я наделала их столько! Да тот же Вильгельм... обязательно надо будет написать ему теплое благодарственное письмо за доброе отношение ко мне и терпение тоже. По какой-то причине или ряду их он и правда питал ко мне непонятную слабость — в этом соглашусь с Фредериком. На контрасте с теми моими и этими прегрешениями и реакцией на них, это было особенно заметно.

С Николаем же нашим Павловичем все гораздо сложнее.

В отличие от выборных политиков моей современности, многим из которых ставили диагноз эндорфинной зависимости, он не был фанатом власти и ею не наслаждался, но свято верил, что находится на троне в результате божественного произвола. И его потрясающая работоспособность, отчаянный трудоголизм не что иное, как необходимость доказать себе и Господу, что ошибки нет и он занимает истинно свое место. Имеет на него право. Не наркотик в крови, затмевающий разум… не одурев же от власти он поступил так с Сергеем?

Я не хотела ненавидеть его, пыталась понять.

В монархических семьях мужчину с малых лет готовят, как профессионального политика, воспитывая в нем политическое самосознание. И власть для него в первую очередь работа, работа и снова она… Но время идет. Человек много работает и хочет видеть плоды своего труда. Он видит их или его вводит в заблуждение окружение, зависящее от его милостей. Восхваляют, превозносят… с годами возрастает осознание и ощущение собственного могущества — и постепенно человек утрачивает возможность трезво оценивать себя и свои действия.

Замполита бы ему хорошего, да откуда ж?.. Раньше совестью царя были церковнослужители — тот же митрополит Филлип при Иване Грозном. Но к этому времени дело обстоит так, что, вступая в высший сан, священнослужитель присягает царю, становясь его подчиненным. А дальше уже все понятно.

Неглупый человек, Николай должен понимать необходимость перемен, вот только правильные пути к ним найти тяжело. Я взяла лист и ручку — ожидание Сергея становилось невыносимым.

«Здравствуйте, Николай Павлович!

Здесь мои наблюдения и рассуждения. Быть может, вы увидите в них разумность и логику.

Военная служба — не так профессия, как призвание и так было во все времена. Но, как ни крути, патриотизм желудок не насытит, а любовь к Отечеству не заменит собой овёс в кормушке боевого коня. Конь — не офицерская жена, он терпеть не станет.