Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
— Возможно, тогда вы откроете нам правду и о политике… Таисия Алексеевна? — все нудил вполголоса Басов. — В политике нет правды. Есть только интересы, — ровно отрезала я и занялась своей тарелкой. Заговорила мама, отвлекая на себя внимание, ее поддержал жених. Вскользь взглянув на Басова, я увидела пристальный взгляд на себя — в упор. Мило улыбнулась и хлопнула ресницами… что с меня взять? Баба же. Обед был накрыт в столовой и здесь оказалось тесновато, в основном из-за этой дурацкой моды на сверхпышные платья (а скоро вообще вернутся кринолины). Двойные двери в гостиную были распахнуты, она продолжалась просторной прихожей, а дальше шла большая дощатая терраса, с которой следовал спуск, как с крыльца. Небольшой оркестр расположился на лужайке возле террасы, давая место танцам. Скоро уже должны были их объявить, но тут Тушин, преследуя непонятные мне цели, вдруг попросил: — Таисия Алексеевна, могу я просить для себя и невесты… да и для всех здесь присутствующих подарок — ту песню... песню славян? Я помолчала, глядя на него. — Песню? Извольте. Но только ту, что соответствует нашему собранию. Простите… — встала я из-за стола и прошла к выходу из комнаты — знала уже, что буду исполнять. Встав в дверном проеме, сделала книксен, сложив потом руки на животе. — Это песня-признание. Нот нет, к сожалению, исполнение будет акапельным. Настраиваясь на пение, я с улыбкой смотрела на маму. Вот за кого спасибо тебе, Господи! Каким бы ни было это «целевое назначение» с отсылом меня в другое время, но ты дал мне родного человека. Не зря каждый день молилась? Вдохнула вечерний воздух. прикрывая глаза… — Скажите, девушки, подружке ва-ашей, Что я ночей не сплю, о ней мечтая Что всех красавиц она милей и краше… Я с трудом удерживалась от широкой улыбки, глядя потом на лицо жениха. — … Что нежной страстью я, как цепью к ней прикован, Что без неё в душе моей тревоги не унять… Я угадала движение — под столом Тушин взял невесту за руку. — Когда б я только смелости набрался Я б ей сказал: "Напрасно ты скрываешь… Что нежной страстью сама ко мне пылаешь! Расстанься с глупой маскою И сердце мне открой!" Сквозь аплодисменты и шепотки типа «чрезвычайно смело» и тому подобное, я услыхала, как в дальней комнате на мое пение отозвалась Настенька — громко попеть и она любила. — Простите, вынуждена удалится — дети, — благодарно присев, ушла я из залы. И на танцы… ой — бал, не вернулась. Танцевать не хотелось, да и выглядело бы странно — едва дождалась мол окончания траура. И настроение мне подпортили товарищи жандармы своей инертностью мышления, а может сама виновата, что опять вышла из привычного этому времени образа — не суть! Я с нетерпением ждала завтрашнего дня и возможности говорить с Тушиным. Что-то в его поведении было не так, что-то не соответствовало. Или я недостаточно хорошо его знала… но скребло же гадство! Успокоилась я возле Настеньки. Она у нас была «троечницей» — все повторяла трижды: — Ма-ма-ма, та-та-та, ба-ба-ба. Мы отвечали ей: Нась-Нась-Нась. Так и уснула рядом с ней — в парадном платье. Аккуратно прилегла, обнимая свое сокровище, не будучи уверенной, что вдруг не выдернут обратно. Даша растолкала уже ночью и отправила досыпать. Психовала я не зря. Все-таки что-то такое есть — предчувствие, интуиция, та же эмпатия… |