Книга Фрейлина. Выбор, страница 122 – Тамара Шатохина

Все, что нужно, уже было здесь — рядом со мной.

Взошло солнце, чуть помедлило и заглянуло наконец в окна королевского кабинета, сразу же сделав его продолжением весеннего дня.

Темные дубовые панели мягко засветились, мрачные батальные картины и вовсе потерялись в солнечных отблесках, отражая их подобно зеркалам. Светлый паркет сиял, оттенок мебельной обивки и торжественного обрамления окон, почти белый в свете свечей, сейчас напоминал первую дымку весеннего пробуждения над кронами деревьев.

Хозяин кабинета резко отложил бумаги в сторону и откинулся всем телом, расслабившись в полу-кресле и прикрыв глаза. Но и глубокие размышления не привели к искомому результату. Требовалось понять, но Вильгельм не понимал.

Не понимал человека, приславшего эти бумаги и своего отношения к этому человеку. Раньше думал, что во всем разобрался и успокоился по этому поводу. Но вот опять… Впечатление такое, что это не он определяет формат… пускай даже — деловых отношений с фрау цу Гогенлоэ-Ингельфинген, а она периодически дергает его за ниточки, как марионетку, не давая позабыть о своем существовании.

С ней с самого начала было непонятно.

Даже то, чем эта женщина не просто привлекла однажды его высочайшее внимание, но и продолжает занимать его.

Здесь не было мужского интереса, с некоторых пор король был неизменно верен своей любовнице — это экономило силы и время. Его занимало другое — странности… причем почти во всем, что касалось Таис. Начиная с сомнительной причины ее появления в Вюртемберге до загадочного смысла вот этих самых бумаг. Да и, кроме того, было полно… будто и мелочей, но очень говорящих мелочей. Картинка складывалась постепенно и как бы даже сложилась в конце концов — когда-то так же держалась Катрин в его присутствии — просто, независимо, но с естественным, врожденным достоинством. Но то — королева и его любимая женщина. Ее статус сам собой предполагал почти полную вседозволенность. Здесь же… и ладно бы просто схожее поведение! Но что значит вот это вот?.. — смахнул он бумаги в ящик письменного стола и позвонил в колокольчик.

— Где сейчас кронпринцесса? Если во дворце, немедленно пригласите Ее высочество ко мне. И… накрыть малый дамский стол. Здесь.

— Будет сделано, Ваше королевское величество, — прошелестело в ответ.

Вскоре за дверью послышался легкий перестук каблучков. Мужчина встал и прошел, чтобы встретить невестку у двери. Проводил ее к креслу у своего стола, пригласил присесть и сразу начал с главного, пристально глядя в голубые глаза:

— Сейчас принесут чай и что-то еще… Мне нужно знать все о фрау цу Гогенлоэ-Ингельфинген! До сих пор вашей фрейлине, не так ли?

— Верно, Ваше величество, но Таис не получает жалования, — выпрямилась в кресле кронпринцесса. Лицо ее мигом приняло особенно невозмутимое выражение, будто эта женщина готовилась к обороне… или кого-то защищать.

— Я не об этом! — бросил раздраженно Вильгельм, — жалование своему Двору платите вы и меня не интересует — кому и сколько. Расскажите о ней все, что знаете. Предупреждаю сразу — это важно.

Выслушав краткий рассказ, король покачал головой.

— Этого недостаточно. Не верю, что вы не замечали за ней странностей.

— Таис умна, талантлива, но да — имеет способности сродни мужским, — слегка растерялась Ольга, — она легко говорит на… вашем — мужском языке. Мне трудно определить в чем еще ее странности, Ваше величество. Возможно, это и не странности вовсе, а особенности ее личности и характера?