Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 74 – Игорь Евдокимов

— Будет тебе, ты мил и кроток! – шлепнула его по руке Красильникова.

— Лишь с вами, незабвенная, лишь с вами! – Всеслав Феоктистович сделал вид, что смутился, и пояснил Фальку: – Вы не представляете, сколько потерял русский театр, когда Екатерина Юрьевна устроила свою личную жизнь…

Доктор представлял. В его памяти до сих пор слышался восхищенный бас Неверова: «Господи, по ней же сцена плачет!» – когда отставной товарищ прокурора издалека наблюдал за признанием Красильниковой в адюльтере.

— Еще бы какой-то годик, и… – продолжал тем временем причитать Королев.

— Все устроилось лучшим образом, – оборвала его Екатерина Юрьевна. – Не отвлекайся от темы. Богомольцев-Донской.

— Ах да, господин Бэ-Дэ, – повторил Всеслав Феоктистович. – Если это, конечно, вообще его настоящее имя…

— В каком смысле? – спросил Фальк.

— А в таком! – довольно осклабился Королев. – Весьма примечательная фамилия, не находите? Вот и мне тоже так показалось. Когда я узнал о появлении молодого таланта, то попытался навести справки. Знаете, сколько Богомольцевых-Донских проживает в Петербурге?

— Думаю, не много, – предположил Фальк.

— Ни одного! – радостно объявил Всеслав Феоктистович. – Нет семейств с такой фамилией в столице!

— Может, он приехал откуда-нибудь? – предположил Фальк.

— Ах, святая простота! Василий Оттович, вы же знаете, что в каждом уголке нашей страны есть собственный говор. Если иметь достаточно музыкальный слух, то различать их не составит труда. Вологжане – «окают». Рязанцы – «акают». Избавиться от говора очень сложно, требует времени. А вот Бэ-Дэ разговаривает как истинный петербуржец. Причем не из простонародья. Не говоря уже о том, что, в отличие от большинства начинающих актеров, в средствах он явно не нуждается. Видите, какая картинка складывается? Образованный, обеспеченный, амбициозный.

— И что это, по-вашему, означает?

— Сложите два и два, – хитро прищурился Королев. – Богомольцев-Донской – всего лишь псевдоним. Наш общий знакомец ценит инкогнито. По этой же причине он оставил мечты об актерстве и стал режиссером – куда меньше шансов случайно быть узнанным. Вот, например, в этом же доме до недавнего времени жил господин Мейерхольд. Выдающийся талант, его перевезла из Москвы Комиссаржевская, – и помяните мое слово, скоро он дорастет до императорских театров! Так вот, вы знаете, как он выглядит?

— Нет, – чувствуя себя неучем, ответил Василий Оттович.

— И нечего стыдиться, вы такой не один! – махнул рукой Всеслав Феоктистович. – Его никто не узнавал. Но разговор не о том. Если хотите выяснить что-то о прошлом Богомольцева-Донского, то искать стоит не в театральных кругах, а где-то в высшем обществе.

— А не помните ли вы Ивана Сергеевича фон Бека? – закинул еще одну удочку Фальк.

— Он бы вас поправил и попросил называть его «Жан», – ответил Королев. – Помню. Хороший юноша, мог бы выйти толк, если бы не прискорбная ситуация с его батюшкой… Он пропал из виду года полтора назад, если мне память не изменяет. Лично я с ним не знаком, но знаю несколько человек, которым он помог финансово в пору своего меценатства. А что?

— Фон Бек был знаком с господином Бэ-Дэ, как вы его называете?

— Конечно, – кивнул Всеслав Феоктистович. – Они вместе начинали на любительской сцене. Как и многие из труппы Бэ-Дэ, кстати. Федор Осокин, например, замечательный художник-декоратор. Потрясающий просто. И Ольга Алеева тоже. У нее сходное амплуа с нашей несравненной Екатериной Юрьевной, и дама она эффектная, производит впечатление на зрителей мужеского пола. Но, конечно, сравнивать их все равно что Венеру Милосскую и…