Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 17 – Игорь Евдокимов

— И где же?

— На войне, – ответил Фальк. – Мне довелось столкнуться с одним офицером, который поступил к нам с огнестрельным ранением в плечо после атаки японцев. Его поведение показалось мне несколько странным. Также я обратил внимание на следы пороха вокруг раны, а также внешний вид. Поверьте, военврачи быстро учатся определять, от какого оружия было получено то или иное увечье. Рана офицера не была похожа на оставленную винтовочной пулей.

— Он сам себя подстрелил из револьвера, чтобы комиссоваться из армии, – понимающе кивнул Арсений Устинович.

— Как бесчестно! – возмутился Попов.

— Евграф Андреевич, я имею убеждение, что война вообще – дело крайне бесчестное, – откликнулся доктор.

— И что же стало с офицером? – спросил урядник. – Дело-то, если мне память не изменяет, подсудное.

— Особо тяжкое, – подтвердил Арсений Устинович. – Разжалование и каторга в лучшем случае.

— Моя задача была позаботиться о ранении, – ответил Фальк. – Я ее выполнил. О дальнейшей судьбе ничего сказать не могу, там уже другие врачи разбирались. Да и сейчас мы не об этом. Выходного отверстия я не вижу, посему пуля должна была остаться внутри. Извлекаю?

— Извлекайте, – кивнул Новиков.

Служители закона тактично и благоразумно отвернулись, предоставляя Фальку заняться своим делом. Прежнее положение они вернули, лишь услышав звон металла, когда пуля упала из щипцов доктора в заранее подготовленную ванночку. Василий Оттович протянул ее Сидорову.

— Вот, полюбуйтесь.

Урядник, исправник и следователь с любопытством склонились над ванночкой, разглядывая деформированный кусочек свинца.

— Что скажете, Александр Петрович? – спросил Новиков. – Малый калибр? Скажем, шесть целых тридцать пять сотых миллиметра?

— Ваша правда, – кивнул Сидоров. – Вряд ли больше. «Браунинг» или «Бульдог». Скорее гражданский.

— Склоняюсь к той же версии, – удовлетворенно кивнул Арсений Устинович. – Вы уверены, что тщательно осмотрели яхту?

— Осматривал со всей ответственностью, но я на таких судах ни разу не бывал, так что не могу утверждать со всей уверенностью, что не упустил какое-нибудь укромное место. Но если бы оружие лежало на видном месте, я бы его точно не пропустил.

— Хорошо. Василий Оттович, что скажете насчет раны? Появились мысли, как она была нанесена?

— Очевидно, под углом, сверху вниз, – ответил Фальк. – Повторюсь, с близкого расстояния. Только, увы, это нам мало что дает.

Изогнув руку, он приставил указательный палец к груди, примерно изобразив угол, под которым мог быть произведен выстрел.

— Наглядно, – позволил себе улыбку Новиков. – Вам бы в театре играть, Василий Оттович. Говорят, он сюда как раз приехал.

— Увольте, – не стал обижаться на шутку доктор. – Вы же поняли, что я хотел продемонстрировать?

— Да. Под таким углом он мог и сам застрелиться, и убийца револьвер к груди приставить способен весьма натурально. Загадка…

— Стрельнулся сам или стрельнули его – вопрос отдельный, но тут хотя бы покойник имеется, а вот куда еще трое делись? – на удивление здравой мыслью напомнил о себе исправник Попов.

— Хороший вопрос, – задумчиво протянул Арсений Устинович. – Действительно странная картина вырисовывается.

— Возможно, у отдыхающих вышла ссора, – предположил Сидоров. – У одного оказался при себе револьвер. Слово за слово – бах-бах-бах! Пришел в себя – а кругом трупы. Он их за борт, и сам от безысходности ствол к груди – и следом. Вместе с орудием убийства.