Книга Жизнь на грани фола, страница 69 – Александр Рыжов

Касаткин в их полемику не встревал. Хрюканье Густава было для него, по большому счету, абракадаброй, а затруднять Анку устным переводом он не хотел. Откинулся на спинку стула, тянул из кружки темный горьковатый портер и зорко смотрел на дверь кабачка, располагавшуюся напротив. Из головы не шло, что в гостинице, может быть, уже начался переполох и консульство объявило облаву на беглецов.

Но никто не нарушал их покоя. В кабачке булькало наливаемое из бутылок пиво, звякало стекло, громко смеялись пьянчужки — и до посетителей, примостившихся за столиком у окна, двое из которых выглядели не по-местному, а третий представлял собой огородное пугало, никому не было дела.

Под утро Густав помог им купить билеты, посадил на самый ранний автобус до Браунлаге и посетовал, что его кабриолет в ремонте, иначе б доехали с ветерком. На прощание он вручил Анке свою визитную карточку и настоятельно просил позвонить, если они еще раз будут в Ганновере. «Смешная просьба», — отметил Касаткин, глядя из автобуса на Густава, махавшего им рукой в драном рукаве. Шанс, что их выпустят из Союза после того, как они совершили столько самоуправных действий, — один к триллиону. Разве что снова кто-нибудь угонит их вместе с самолетом…

Грустно усмехнувшись, Касаткин прикрыл глаза и задремал. После бессонной ночи организм взывал об отдыхе и был, конечно, прав. Слишком многое зависело от сегодняшнего дня, чтобы позволить себе провести его в квелом состоянии.

В Браунлаге, курортный городок, чье население составляло никак не больше пяти тысяч человек, они приехали в десять часов. В карманах звенел Анкин гонорар, поэтому не стали мелочиться и взяли такси. Попросили отвезти туда, где остановилась советская хоккейная команда. Как и предполагал Касаткин, в малюсеньком городишке международный турнир сделался в эти дни событием века, и таксист довез их до отеля в центре, всю дорогу расспрашивая, не знакомы ли они с Викуловым или Петровым и не помогут ли добыть билетик на завтрашний матч.

Им и в этот день повезло. Выйдя из машины, они направились ко входу в отель, а оттуда вышел не кто иной, как Тренер. Да-да, тот великий и ужасный Тренер, о котором в спортивном мире ходило столько былей и небылиц, при имени которого трепетали и одновременно превозносили его выше небес.

Тренер шел к стоявшему у отеля автобусу, на чьем борту великанскими буквами по-русски было написано: «Красная Армия всех сильней».

Сейчас или никогда! Касаткин пошел наперерез и встал у Тренера на пути, загородив собою дверь автобуса.

— Здравствуйте, Виктор Васильевич. Я Касаткин. Помните?

Тренер посмотрел на него без особого интереса.

— Касаткин? Не помню. Мы встречались?

Алексей набрался наглости и выдал:

— Я зимой вашим в Москве две шайбы забросил. Одну из-за ворот, а вторую Третьяку в «домик». Я видел, как вы стояли у бортика и мне хлопали. Правда, ваши нам тогда восемь штук накидали…

Взгляд Тренера перестал быть тусклым.

— Касаткин из «Авроры»? Тот, который Юрзину сказал, что в гробу видал и Москву, и наш клуб?

— Я такого не говорил!

— Но ведь подумал?

— Это было давно. А сейчас я вас хочу попросить… Возьмите меня в команду!

— С чего это я должен тебя брать? — спросил Тренер. — И вообще… как ты сюда попал? Туристом?

Касаткин вытащил из кармана сложенную в несколько раз газету — вчерашний «Тагесцайтунг», купленный уже в Браунлаге, в киоске у вокзала. Показал фото с лайнером в аэропорту Ганновера.