Книга Жизнь на грани фола, страница 47 – Александр Рыжов

— Не поймают? Говоришь же, что ориентировки на тебя по всей стране разосланы. Я бы остерегся…

— Я и стерегусь. — Панкер гыкнул, сплюнул в костер. — У меня паспорт есть липовый, умелец один за сотку сделал. От настоящего не отличишь. Там я с бородой, с усами. Замаскируюсь — никто не узнает.

— И куда подашься?

— Тебе лучше не знать. А то еще ляпнешь ненароком… Я свои планы при себе держу.

— Не доверяешь? — оскорбился сиплый. — Ну и ладно… У тебя свои интересы, у меня свои.

— Твои интересы — фантиков загрести побольше, — отбрил его Панкер весьма нелюбезно. — Вот о чем ты мечтаешь. За червонец сатане с потрохами продашься.

— А ты нет? У тебя аппетиты покруче моих! На Дэна горбатишься, потому что он обещал тебя из Совдепии вытащить. Но он там тоже пока на птичьих правах. Будешь до посинения ждать.

Эх, хорошо было бы, если б они подрались! Возьмут сейчас, сцепятся, и тогда бери их голыми руками. Достаточно на лужайку выскочить, огреть по баклушке одного, второго, и пока будут на цветную радугу любоваться, связать обоих. Алексей присмотрел валявшийся на земле увесистый сук, который сошел бы за дубинку. А на краю лужайки лежал мешок, в нем вполне могла найтись веревка…

Но ожидания не оправдались. Сиплый побухтел, побухтел и замолк. Панкер ногой спихнул в яму с огнем пучок лапника и поднялся.

— Харэ языками чесать. Раззвонились на всю ивановскую… Пойду дровишек на ночь принесу, и спать ляжем. Если решил уходить, то валяй, как рассветет. К вечеру до какого-нибудь села дотопаешь.

Сиплый не уточнил, каким путем он намерен выбираться из леса. Панкер и не допытывался — придерживался ранее озвученного принципа: всяк свои планы должен держать при себе. Он вразвалку пошел к окружавшим лужайку кустам, но не к тем, в которых затаился Касаткин, а на противоположной стороне.

Алексей не отказался бы еще послушать, но опасность быть обнаруженным возрастала с каждой секундой. Сейчас самый удобный момент ретироваться: Панкер, ломая сухие ветки, расшумелся, и Касаткин стал мелко-мелко отступать. Зацепился за верхушку низкой, едва вылезшей из дерна березки, сломал ее, но на лужайке этого не услышали. Во всяком случае, никак не среагировали.

Отойдя на безопасное расстояние, он повернулся и трусцой пустился к опушке. Небо подрасчистилось, он ясно видел впереди дерево-маяк. Не прошло и минуты, как взлетел на пригорок и подбежал к Анке.

Она спала, обняв руками поджатые к груди колени. Но сон ее был чуток — как только Алексей оказался рядом, вскинула голову, заморгала. Он приложил палец к губам и прошептал:

— Тс-с! Молчи!

Торопясь, перескакивая с пятого на десятое, Алексей пересказал ей все, что слышал на лужайке. Ну или почти все. Некоторые слова опустил, формулировки смягчил, сделав упор на том, что жертвами, по видимости, стали только охранники. А в самолете, раз он улетел, должен был находиться пилот. И судьба его, как и прежде, неизвестна.

Анка не стала ничего переспрашивать, но вся поджалась, черты лица заострились. Так люди настраиваются на борьбу.

— Ты хочешь их задержать?

Касаткин замялся. Кто бы не захотел выглядеть героем! Опять же, с Панкером у него личные счеты, этого молодчика надо непременно взять за шкирку и сдать куда следует, чтобы вернул украденное и получил по заслугам. Тогда обещание, данное Юле, будет выполнено и станет проще выстраивать новые отношения с Анкой.