Книга Четыре шага в бреду, страница 192 – Евгений Таганов

В «Арго» тем временем законопослушная жизнь тоже била даже не ключом, а гейзером. После получения спонсорских денег полным ходом развернулось киношное действо: шли видеопробы с актерами, переговоры с операторами, художниками, выезд на выбор подмосковной натуры (там, оказывается, снимать дешевле, чем в Москве). Здесь уже полным королем был Хазин. Особенно поразили Алекса беседы младшего князька с двумя композиторами (словно за спиной у него музучилище с консерваторией), тут же возле фоно голосом озвучивая музыкальные темы из известных фильмов (заодно проверяя профпригодность самих композиторов).

Следом за кинорукоделием в «Арго» пошла еще и настоящая литературная путина. И опять в эпицентре был Жорка. Еще до Нового года в читальном зале библиотеки образовалось самостийное литобъединение поэтов, главным прицелом которых было попасть в поэтические публикации и рецензирование «Юрия Ляпина», но меценат-инквизитор Хаза, раза три походив туда, заявил, что это все слишком скучно.

— А что не скучно? — спросили его.

— А не скучно, когда любят поэзию, а не поэтов, — сказал он и предложил на их тусовках безымянное чтение стихов сторонними чтецами, дабы никто не знал, кому именно принадлежат те или иные вирши, чтобы без дурной комплиментарности. Старшие стихоплеты этому воспротивились, а младшие согласились. Какое-то время существовало даже два поэтических сборища. Потом старая гвардия ушла, а младшая с азартом принялась громить «закадрово» стихи друг друга. Снова пришлось вмешаться Жорке. Сидел время от времени у них этаким верховным божком, усмиряя слишком сильный критический негатив (мол, казнить можно только мне). Одновременно захаживал и в сценарную мастерскую дипломированного сценариста сотоварища Беркутова и был в восторге от драматических этюдов, которые там активно практиковались, ну естественно, когда спрашивали, и сам вступал в обсуждение этих этюдов.

Третье литературное звено возникло благодаря вечному абитуриенту Литинститута Ване Быстрову. Походив и к поэтам, и к сценаристам, он услышал, как кто-то за глаза сказал, что у Хазина абсолютный поэтический слух. Ваня тут же решил, что у Главного поэтического решалы абсолютный прозаический слух тоже имеется и ринулся к нему с рукописью романа-фэнтези, с которым он два года не мог поступить в Литинститут. Как Жорка ни отмахивался избежать участи прозаического мэтра, ему не удалось. Пришлось сесть и красной ручкой править 300‐страничный опус. Весь «Арго» обхохатывался, глядя, как младший князек пытается скрыться из ДК через черный вход и как Ваня его неизменно настигает.

— Давай, давай не бегай, а полноценный литсеминар открывай, — подначивали его. — Отделение прозы для тебя самое то.

Месяца не прошло, как перед ним материализовались еще две милые девушки, желающие писать детективы, и совсем припертый к стенке, Жорка выдохнул:

— Никаких романов. Терпеть не могу ничтожные истории про ничтожных людей. На бочку 5‐страничные новеллы про супервкусную историю.

И такие тексты ему немедленно стали поступать и от первой троицы, и от некоторых сценаристов и даже поэтов. В отчаянье он назначил плату за свои менторские услуги на уровне сценарной мастерской. Пять человек с ней согласились, как гарантией того, что Юрий Ляпин непременно издаст сборник их новелл и вообще выведет их в большую литературную жизнь. А тут еще и Зацепин, наглядевшись на гиперкреативную молодежь, тоже сел писать шпионский роман, под кураторством господина Хазина. В общем, высокая парнасская жизнь в «Арго» цвела и пахла.