Книга Четыре шага в бреду, страница 188 – Евгений Таганов

По знаку Алекса две девушки-волонтерши пошли по рядам зрительского зала, вручая всем желающим не только сам «Список», но и прикрепленное к нему приложение с расшифровкой, кем в 1992 году были фигуранты «Списка». Впрочем, никакого эффекта разорвавшейся бомбы не произошло, во-первых, где теперь та Совдепия, во-вторых, большинство присутствующих восприняли это как некий тест на журналистскую профпригодность: найди то — не знаю что, в-третьих, как веселый пиар для «Арго-ньюс».

Ни Хазин, ни Даниловна, ни Глотов, ни Зацепин в этот финт Пана Копылова посвящены не были, но как знающие суть «истории» удивленно переглядывались между собой: «А ты знал о конкурсе?» Остальной народ, дождавшись полного завершения Семинара, кинулся в фойе с вопросами к Алексу: как и что, и зачем, и кто из спецслужб такой детектив будет курировать. Пан Директор как мог отбивался. Чуть позже на него насели Зацепин с Жоркой: «С ума, что ли, сошел? Почему даже не предупредил?»

— На мне десять лет эта зараза центнером висит, могу я как-то от нее избавиться, — огрызался он.

Вникнув в добытые листочки, подступил и Глотов:

— Тебе на это добро дали или сам все решил?!

— Господи, да пошутить что ли нельзя? Сто процентов, что все докажут, что это была топорная провокация, подделка ЦРУ и так далее, — отмахивался наш герой.

И лишь сэр Майкл на банкете издали показывал ему большой палец — уже результат, стало быть, и радужные перспективы стоит ждать.

29 декабря в Директории проходило заседание Бюро-палаты, подводили итоги года и выбирали своих лауреатов. 30 декабря должно было состояться само награждение, а в ночь на 31 декабря копыловцы намеревались на поезде отправиться в Питер (уже и билеты куплены), дабы встретить Новый год на своей любимой «Фазенде».

Но тут почти по-голливудски дверь распахнулась и вошли трое в штатском.

— Кто из вас Александр Копылов? — сказал старшой (по виду не менее майора).

Все автоматом оглянулись на Алекса.

— Вот ордер на ваш арест. Вы должны пройти с нами. — Старшой развернул свое удостоверение перед Зацепиным, как самым солидным здесь человеком.

— Э, э, э, — с четверть оборота завелся Хазин.

— Жора, — негромко осек его Петр Иваныч.

Дав Алексу одеться, внушительная троица повела его через центральный вход, показательно надев наручники. Алекс не мог сдержать усмешку — все было, как он предвидел, и едва не засмеялся, когда услышал у входных дверей женский голос: «Вечером его верните», успел до кучи еще выхватить взглядом одного из мелкобритов, входящего в «Арго» (сэру Майклу все будет доложено в лучшем виде).

Вечером его, увы, не вернули, и через неделю, и через месяц тоже.

Первые и вторые-третьи допросы ничего не дали, Пан Копылов твердо придерживался своей стратегии:

— Да, медальон с чипом «Списка» достался мне от матери, когда мы спасались бегством через джунгли от коста-риканской полиции. Да, несколько раз пытался его передать компетентным органам, поищите, найдете об этом протоколы моих допросов. Да, старался сам разобраться, насколько это все соответствует действительности. Да, снова решил привлечь к этому внимание таким вот первоапрельским способом. Да, готов за это понести правильно оформленное наказание.

Тюремное сидение в следственном изоляторе оказалось много мягче, чем можно было ожидать по российским сериалам. Никто и никак ему тюремных прописок не устраивал, охранники грубостей себе не позволяли, удивил лишь хлеб, подаваемый в СИЗО, он был то подгорелым, то недопеченным. «Ну не пропадать же бракованной продукции на хлебозаводе», — объяснили ему. Дискомфорт был и в стирке единственной пары нижнего белья. Зато в СИЗО оказалась неплохая библиотека, откуда он получил «Фрегат “Паллада”», второй том «Дон Кихота», третью и четвертую книгу «Тихого Дона». А еще ни с чем не сравнимый кайф от того, что связь со всем прежним окружением была прервана окончательно и бесповоротно. Ни тебе эсэмэсок, ни тайком переданных записок, ни устных посланий через охрану. Прикидывай и воображай, что хочешь, что там делается по его душу за толстыми стенами. Замечательно прошло и отмечание в камере Нового года. Двадцать сидельцев вывернули на общий стол припасенные вкусняшки из своих передач и ну давай травить истории, кто и как справлял Новый год на воле. Алкоголя не было ни грамульки, но рассказанные новеллы пьянили ничуть не хуже. Пробовали даже петь, но не пошло. В двух зарешеченных оконцах были видны всполохи далеких фейерверков. Один совсем юный паренек, глядя на них, в голос расплакался. Девятнадцать человек сделали вид, что не заметили этого.