Книга Четыре шага в бреду, страница 107 – Евгений Таганов

На обширной парковке возле парка при их приближении из двух внушительных внедорожников вышли четверо охранников, рассредоточившись по сторонам. Один проводил Алекса к лимузину, открыл заднюю дверцу и тотчас отошел. В салоне сидел Аникеев собственной персоной: загорелый и усталый.

— Я слушаю, — коротко приказал глава «Элиса».

— Недавно посмотрел голливудский фильм, как три человека за два часа виртуозно ограбили банк, а потом всю ночь не могли добраться до аэропорта. Получилось точно про нас с Нилом и Вадимом. Захват Скамейкина прошел на редкость легко и просто, а сейчас вторую неделю я не могу придумать, что с ним делать.

— Какие есть варианты?

— Пустить в расход, продать обиженным олигархам, превратить в овощ, взять к себе на работу.

— Ух ты!.. Что значит взять к себе на работу?

— А почему бы и нет. Кто-то же сказал, что врагов надо держать ближе, чем друзей.

— Тут про тебя такие чудеса рассказывают. Как ты все в своем клубе разруливаешь. И вообще мастер на все руки. Подготовка имеется?

(В изъятом у Лавочкина досье говорилось о его сто четырнадцатой школе, поэтому чего прятаться.)

— Если имеете в виду школу для заграничных детей, то конечно. В одиннадцатом классе мы даже сами для кайфа уходить из-под наблюдения учились.

— А потом?

— Потом надо было в военное училище, но я подумал, что офицер это тот, кто посылает солдат на смерть (вообще-то так говорил Хазин), и пошел в гражданский вуз.

— А сейчас солдат посылать на смерть готов?

— Сейчас да, Табуреткин сильно поспособствовал.

Они помолчали.

— А что, если я предложу тебе работу в «Элисе»?

— Как это?! — слегка обалдел Алекс. — В качестве кого?

— В качестве, как ты его назвал? — Табуреткина. Изучая его архив, думаю, понял, чем он занимался, сначала по работе, потом рейдерским порядком. Вот и будешь тем же заниматься. Ты, говорят, сам такое предлагал.

— Предлагал в качестве юмора. У вас же есть ваш полковник КГБ?

— Он по этому делу слабо тянет, а ты, думаю, будешь в самый раз. Свой штат, свой бюджет, и чтобы без лишнего шума. Если будешь справляться, то и Клуб покидать не придется. В общем, пару дней подумай, но не тяни, не каждый день такое предложение.

— А Лавкин?

— Пока не знаю. Пускай еще посидит на цепи.

— Но ведь кое-кто требует его крови, сами говорили.

— Пускай требует.

— А насчет его архива?

— Держи у себя и никому не показывай. Он тебе самому может понадобиться.

— А что значит свой бюджет?

— Давай свои предложения — рассмотрю.

Говорить больше было не о чем.

— Как фильм назывался? — спросил напоследок Аникеев.

— «Быстрые перемены».

Если первых две презентации выглядели как два пробных шара и по сути были ими, то открытие «Лавки Поэта» претендовало на нечто большее. Во-первых, какой-то разогрев публики уже состоялся: как вживую, так и через «Светлобес» с «Арго-ньюсом», сложилось некое количество завсегдатаев, пришедших в Дневное «Арго» уже в третий раз. Во-вторых, размноженная буклетами и интернетом обложка «50 лучших поэтов 2001 года» магнитом притягивала девушек 15–40 лет (есть еще почитательницы поэзии в русских селениях), да и сторонние пииты-тихушники не прочь были поглазеть на собратьев-выскочек, тем более что было объявлено о присутствии с десяток авторов распиаренной книги и о денежном призе (1000 $) за лучшее стихотворение сборника. В-третьих, обещано обнародование Манифеста Дневного «Арго».