Книга Системный фермер. Том 3, страница 126 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

— Насколько эта болезнь опасна? — поинтересовался я.

— Эх, как бы тебе объяснить, Войцех… — Старик стал чесать затылок. — Обычно как? Пару дней лихорадит, на теле сыпь появляется. Человек неделю лежит, и потом всё обойдётся. Помирают от этой хвори нечасто. Старики разве что да дети малые. Или у кого здоровье и без того слабенькое.

Он покосился на меня из-под седых бровей, и я понял, к чему он ведёт, ещё до того, как он договорил.

— Мне её дыхание не нравится. Давненько я такого не видел, — хмуро заявил Лука. — У твоей матери хворь глубоко засела. На лёгкие пошла. Плохой признак. Ну, есть на это свои причины.

Я и так понял, к чему он клонит, хоть и не разбирался в медицине. Лука намекал на общее истощение организма, связанное с голодом в центральном округе. Из-за этого, судя по всему, она и переносит эту хворь так тяжело.

— И что, лекарства от неё нет? — допытывался я.

— А какое тут лекарство? — Он пожал плечами. — От тельчанки снадобья нету. Тело само должно хворь перебороть. Единственное, что мы можем сделать, — это помочь телу не сдаться.

Он принялся выкладывать из сумки пучки трав, тыча в каждый пальцем.

— Вот это, желтокорень, заваришь и поить будешь. Горький, зараза, но с мокротой борется хорошо, легче откашливаться ей будет. Лёгкие от неё освобождать надо, иначе может во сне захлебнуться. — Он выложил второй пучок. — Это от жара. Если рукой прикоснёшься ко лбу и чувствуешь, что её лихорадит, отпаивай малыми глотками, чем чаще, тем лучше. И воды, воды побольше пусть пьёт. Только кипячёную!

Это был явно какой-то вирус. Можно только сбивать температуру, разжижать мокроту, не допустить обезвоживания и ждать, пока иммунитет сам справится. Лука, сам того не зная, расписывал мне классическую поддерживающую терапию. И про себя я отметил, что оспа, которой я перед тем так испугался, оказалась ни при чём.

— Сколько ей ещё так лежать? — спросил я.

— Кто ж его знает. — Старик пожал плечами. — Неделю, а может, и две. По её состоянию будет видно, но лучше ей лишний раз не вставать. Ей нужно набираться сил.

— А заразно это? — вмешалась в разговор Ванда. — Нам-то, остальным, чего бояться?

Лука усмехнулся, будто жена инженера спросила какую-то глупость.

— Заразно, а как же. Хворь через кашель передаётся. Кто рядом дышит, тот её и подхватит. Избежать этой болезни на фронтире никому не удастся, — старик внезапно крепко схватил меня за руку, повернул ладонью кверху и ткнул пальцем в тыльную сторону, ближе к запястью. — Гляньте сюда. Видите?

Я присмотрелся. На коже, там, где он показывал, белели три-четыре крохотные точки.

— Войцех уже переболел этим заболеванием. Может, и не заметил даже — почесался денёк-другой, и хворь сошла на нет. Остались только вот такие небольшие шрамы. Второй раз его тельчанка уже не возьмёт. Переболел — и всю жизнь можешь не бояться этой напасти.

Иммунитет, мысленно перевёл я. Переболел, и выработались антитела. Вот тебе и природная вакцинация фронтира.

Увы, доступа к прошлым воспоминаниям у меня не было. Я не знал, при каких обстоятельствах это произошло. И даже на эти точки на теле прежде внимания не обращал.

— Будешь лечить, как сказал, — глядя мне в глаза, повторил старик. — Я завтра утром приду и послушаю её дыхание. Если станет хуже, то придётся изменить тактику лечения.