Книга Системный фермер. Том 1, страница 59 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

Трактирщик тяжело вздохнул. Он взял кубики, и я увидел, как на его лбу выступила крупная капля пота. Он понимал — чтобы перебить мой бросок, ему нужно совершить невозможное. Или… использовать свои грязные трюки.

— Госпожа Удача — дама капризная, Войцех, — ухмыльнулся Бранко, и в его голосе прорезалась наглая уверенность. — Если я выброшу двенадцать, то придется вновь тебе перебросить. Сейчас мы увидим, на чьей она стороне на самом деле.

Он начал трясти кулак. Радован за моей спиной затаил дыхание, я слышал, как бешено колотится его сердце.

Вскоре кубики покатились по столу, но вели себя странно. Они не катились, а словно прилипали к поверхности, стремясь замереть на нужной грани. Я видел, как они уже готовы были застыть двумя шестерками. Трактирщик уже начал расплываться в торжествующей ухмылке.

Не в мою смену, толстяк.

Я не стал касаться стола, просто сосредоточился на потоке энергии, который всё еще связывал меня с древесиной. Я резко «дернул» Живку на себя, создавая в том месте, где вращались кости, крохотную зону притяжения.

Один из кубиков, уже остановившийся шестеркой вверх, вдруг подпрыгнул, а потом словно ужаленный упал обратно.

— Что за… — выдохнул Бранко.

Кости замерли. Пятерка и… единица.

— Шесть, — произнес я, и мой голос прозвучал в тишине каморки как приговор. — Похоже, удача сегодня не просто капризна. Она от тебя отвернулась.

— Ты… ты… — Бранко поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидел первобытный ужас. Он знал, что его кости не могли так упасть. Технически не могли.

— Я тот, кто выиграл этот спор, Бранко. — я протянул руку ладонью вверх. — Зиллинги. Как и обещал.

Бранко не спешил лезть за деньгами. Он тяжело поднялся, подошел к стене и снял с крюка массивные латунные весы. С грохотом водрузив их на стол, он вытащил из ящика набор гирек.

— Сначала проверим сколько здесь, — заявил Бранко. — Вытряхивай.

Я открыл рюкзак и начал выкладывать клубни в чашу весов. Чаша с картофелем медленно, но верно перевешивала медные гири. Клубни ложились плотно, один к одному.

— Ровно семь килограмм, — констатировал я, когда стрелка весов замерла по центру. — Ни граммом меньше.

Бранко прищурился, внимательно разглядывая шкалу. Он даже провел пальцем по гирькам, проверяя, не подложил ли я чего, но весы были его собственные, и врать они не могли.

— Семь кило… — пробормотал он, и в его глазах снова блеснул тот самый хищный расчет. — Значит, по уговору… пятьдесят шесть зиллингов.

Он молча полез под стойку. Слышно было, как он долго копается в сундуке, глухо ворча что-то себе в бороду. Наконец, он выпрямился и с тяжелым стуком выложил на дубовую столешницу увесистый кожаный мешочек.

— Пятьдесят шесть зиллингов, — прохрипел трактирщик, каждое слово давалось ему с трудом.

Я взял мешочек. Тяжелый. Развязав шнурок, я заглянул внутрь: золото тускло мерцало в слабом свете свечи. Пятьдесят шесть монет. Почти восемь зиллингов за килограмм. Для сравнения — на эти деньги Радован мог бы безбедно пить и есть в этой таверне целый год, а то и дольше.

Бранко стоял неподвижно, сложив руки на поясе. Он не смотрел на нас, но его взгляд был прикован к пустой столешнице, где еще мгновение назад лежали его деньги.

— Завтра утром приедет человек из города, — пробасил он, не поднимая глаз. — Если он скажет, что товар того стоит — добро. Но если ты меня надул, Войцех… помни, я найду тебя.