Книга Кодекс Рода. Книга 4, страница 43 – Алексей Ермоленков, Егор Золотарев

Матушка накануне распорядилась перевезти мебель и личные вещи, поэтому они громоздились в центре гостиной и в холле.

Через десять минут после нашего приезда прибежали Павел Васильевич и Боря. У молодого управляющего было столько новостей, что он едва успевал переводить дыхание, прежде чем вывалить новую порцию информации.

Между тем работники, под руководством матушки и старого управляющего, разнесли и расставили мебель по комнатам. Я прошел в отцовский кабинет и плавно опустился в мягкое кожаное кресло, в котором он проводил большую часть времени, когда мы приезжали сюда. Вид пустых полок и шкафов удручал, поэтому я принес коробки и начал раскладывать все на прежние места.

Сначала расставил все книги. И именно в том порядке, в котором они стояли при отце. В этом мне помогла моя наблюдательность. Затем перешел к статуэткам и прочим милым безделушкам, которые он привозил из различных поездок.

В последнюю очередь я открыл коробку, в которую сам сложил документы, но теперь наверху лежала книга в плотной темно-коричневой обложке. Я не помнил ее. Более того, я не клал эту книгу в коробку.

— А-а-а, наверное, про эту книгу говорил Серафим. Помнится, он нашел ее в спальне.

Мне стало любопытно, что в ней написано, поэтому я откинул обложку и прочел название: «Кодекс Рода». Интересно, про чей род идет речь?

Я открыл первую страницу и увидел, что книга написана от руки каллиграфическим почерком на старорусском языке. Я сначала подумал, что это какое-то художественное произведение, но потом понял, что все, что здесь написано — правда. Пролистывая страницу за страницей, я не мог остановиться, пока не прочел все, что там было написано.

Дочитав последний лист, я откинулся на спинку кресла и замер, глядя в окно. Теперь я знал, для чего отец собрал команду и блуждал по изнанке, а также понял, кто те незнакомцы с мутными глазами.

Российская империя. Имение Големовых.

— Ромочка, Павел Васильевич приглашает нас к себе на обед, — в кабинет впорхнула матушка.

Я давно не видел ее такой счастливой.

— У тебя такой вид, будто что-то случилось, — забеспокоилась она.

— Нет-нет, все хорошо. Просто задумался.

— Об отце вспомнил? Я тоже. Хоть дом и новый, но все вещи напоминают о нем. Я лично поставила на прежнее место его любимую кружку, из которой он вечерами пил крепкий чай… Здесь, в этом месте мы были очень счастливы. Летом мы плавали по реке на лодке, а зимой катались по льду на коньках. Здесь прошли наши лучшие беззаботные годы. А потом… Потом все поменялось. Вернее, это он поменялся. В один миг он перестал быть беззаботным и веселым молодым человеком. Не знаю, что случилось, но он стал все чаще уезжать из дома, а потом и вовсе пропал.

Я смотрел на нее и понимал, все, о чем она говорит. После того, как я прочел «Кодекс Рода», моя жизнь не станет прежней. Даже Алмазов со своей Лигой теперь мне кажется чем-то незначительным.

Тут в дверях появился Павел Васильевич.

— Идем, Ромочка. Поедим знаменитые щи Павла Васильевича, — улыбнулась матушка.

— Ну что вы, Раиса Петровна, какие же они знаменитые? Просто я для кислоты квашенную капусту кладу и клюквы немного, — скромно ответил он.

— Павел Васильевич, как же я рада, что мы снова вернулись сюда! За те годы, что я сюда не приезжала, ничего не поменялось, только пару морщин прибавилось на вашем умном лбу.