Книга Кодекс Рода. Книга 1, страница 40 – Алексей Ермоленков, Егор Золотарев

Я прикинул сколько у меня денег. Из дома взял двести рублей, еще пятьсот заработал в поезде. Сотню дал Семену на продукты. Значит осталось шестьсот. Не так уж и мало. На шубу из куницы или дубленку из ягненка должно хватить.

— Как бы мне добраться до города? Хочу по магазинам пройтись.

— Вообще-то сейчас проблематично выехать из академии. Общественный транспорт в будние дни отсюда не ходит, — покачал головой Егор. — Но я смогу решить эту проблему, если ты готов заплатить. Я могу позвонить знакомому таксисту, он подъедет к порталу и заберет тебя. Но, предупреждаю сразу, это дорого.

— Сколько?

— Ну-у, рублей двадцать в одну сторону.

— Что⁈ Двадцать рублей? Это же грабеж! — возмутился я.

На двадцать рублей можно было месяц прожить, а тут такси в одну сторону. Жирно не будет?

— А что ты хотел? Ехать далеко, дорога плохая, к тому же цены здесь выше, чем у вас в столице.

Я понимал, что выхода у меня нет. Надо утепляться. К тому же Семену тоже надо прикупить что-нибудь потеплее, чем его стеганный сюртук. Глубоко вздохнув, я кивнул.

— Звони таксисту.

Егор полез в нагрудный карман за мобилетом и не спеша набрал номер. Пока он договаривался с таксистом, я снова вспомнил о Еве. На первом общем занятии ее не было и на полигоне ее не увидел. Надеюсь, с ней ничего не случилось.

— К двум часам подъедет, — сказал Егор. — Будь готов. Больше десяти минут он ждать не станет. А я, похоже, буду на спортплощадке до самой ночи. Работы там — непочатый край.

Я поблагодарил и поспешил к выходу. Семена я решил взять с собой, но до этого надо заглянуть к Еве. Застегнувшись на все пуговицы и замотавшись шарфом, я почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд и обернулся. За дальним столом в кресле сидел Трясогузкин и буквально прожигал меня взглядом.

«Боится и ненавидит, — усмехнулся я. — Оно и понятно. Мало того, что получил леща от меня, так еще и деньги заставил вернуть. Ну, ничего-ничего, я за тобой и здесь присмотрю. А если еще раз попадешься, то шею сверну».

Я вышел на улицу и направился в сторону общежития Белкиной. Ветер дул в лицо, ботинки скользили по ледяной дороге, пальцы мерзли в тонких перчатках.

— Нет, так дело не пойдет, — тихо сказал я и ускорился, увидев статую с лицом лисицы. — Хоть все деньги потрачу, но шубу куплю.

На долгий стук дверь открыл молодой человек с выпирающими верхними зубами и в очках с толстыми линзами. Он вопросительно уставился на меня.

— Ева Белкина у себя? — стуча зубами, спросил я.

— Мне-то откуда знать, — пожал он плечами, развернулся и, шаркая стоптанными домашними тапочками, поплелся по просторному холлу.

«Ну такой задрот ее точно не защитит, если кто-то ворвется», — подумал я, забежал в дом, закрыл дверь и зашагал за ним, осматриваясь.

Обстановка была скудная, но все необходимое имелось, хотя качество мебели оставляло желать лучшего: длинный диван, скорее всего жесткий, прямоугольный стол, табуретки, дешевая репродукция картин, на полу тонкий цветастый ковер.

— Здесь она живет, — ткнул он пальцем в дверь напротив кухни.

Я снял шапку, пригладил волосы и постучал.

— Кто там? — еле слышно спросила она.

— Роман Големов. Пришел тебя проведать. Можно зайти?

— Ой, подожди! — за дверью послышалась возня, удар, писк и тишина.

Я замер, прислушиваясь. Вдруг дверь распахнулась и показалась раскрасневшаяся Ева. Она была в теплом розовом костюме и с платком на шее.