Книга Личный аптекарь императора. Том 11, страница 95 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— Только после ужина, — твёрдо заявил я, почувствовав запах мясного рулета.

За ужином кухарки пожаловались, что Шустрик обнаглел настолько, что уже не скрывается и ворует сладости у них на глазах. Я велел подсчитать весь ущерб, который нанес им мой зверек, и выставить счёт. Кухарки отказались и попросили лишь приструнить наглого воришку, что я клятвенно обещал сделать.

Вкусно и сытно поужинав, мы с графом направились в местную тюрьму. Сераскера и прочих высокопоставленных османов уже конвоировали в Москву, поэтому здесь остались только те, кого взяли в лесах люди Орлова после разгрома войска. В основном здесь находились простолюдины, но были и маги. Я решил, что в роли обычного простолюдина-стражника мне будет проще, поэтому попросил разрешения пообщаться с ним.

Помощь Орлова не понадобилась. Узнав о том, что я собираюсь сделать, тюремщики не стали сопротивляться и провели к одной из камер, которая на самом деле представляла собой комнату, похожую на изолятор в госпитале.

— Если помощь понадобится — крикни. Мы за дверью подождём, — предупредил пожилой тюремщик и, сняв навесной замок, распахнул дверь.

Я увидел османа, который сидел на кровати, скрестив ноги под собой, и безучастно смотрел перед собой в стену. Кинув на подозрительный взгляд, он снова уставился на стену.

На самом деле мне не нужно было с ним разговаривать и о чём-то спрашивать. Зелье «Всеязычия» действовало по-другому.

Не говоря ни слова, я решительно подошёл к нему и быстрым и чётким ударом под челюсть вырубил мужчину, затем приоткрыл ему рот и влил желтую жидкость. Теперь нужно немного подождать.

Через пару минут из-за двери раздался крик.

— Филатов, у тебя всё нормально, а то что-то тихо у вас!

— Всё хорошо! — ответил я и в ту же секунду увидел желтый дымок, медленно выплывающий изо рта и носа османа.

Я наклонился и вдохнул полной грудью, вдыхая сладкий дымок моего зелья. Вдруг в моём сознании зазвучали новые слова, звуки и образы. Полученный мною язык — это не просто набор слов, это целый мир. Я начал понимать рукописи, которые видел в османском лагере и которые раньше были для меня загадкой. В голове зазвучали строки османской поэзии и куплеты из песен.

С помощью зелья «Всеязычия» я открыл потайную дверь в новый культурный пласт востока и получил не просто знания о языке, но и способность видеть мир глазами другого народа. Я будто сам стал османом.

— Хос гелдиниз, — проговорил я фразу, что означала «Добро пожаловать».

Мне хотелось «попробовать на вкус» новый язык.

— Элим нурдар… Насрие исин… Илим нурдар.

Неплохо, совсем неплохо. Слова так и срываются с языка, будто я всегда говорил на османском.

Взглянув на османа, который всё ещё лежал на кровати, мне на мгновение стало жаль его. Я перестал видеть в нём врага, а увидел своего. Того, кого надо защищать. Выдохнув, я отринул невольное помутнение и постучал в дверь.

Тюремщик быстро открыл и, заметив османа, лежащего на боку, осторожно уточнил:

— Он жив?

— Конечно. Просто без сознания.

— Почему? Что случилось?

— Проявил агрессию, — соврал я и, бросив на османа мимолетный взгляд, вышел на улицу.

Орлов стоял неподалеку и разговаривал с одним из дежурных.

— Так быстро? Я думал, до ночи провозишься. Успел что-нибудь выучить?

— Конечно. Например, Тесекюр едерим означает спасибо. А Теслим олунуз — Сдавайтесь.