Книга Личный аптекарь императора. Том 11, страница 108 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

Я увидел искреннее сожаление в его глазах.

— Не стоит извиняться. Мне скрывать нечего. Рассказал всё, как есть.

— Я сразу понял, что ты честный и хороший человек, но Ибрагим, как старший, всю жизнь меня опекал.

Я помог старику прибрать со стола и, пожелав ему спокойной ночи, вернулся в комнату. Пробирки, что лежали в кармане, не понадобились, поэтому вернул их в рюкзак.

Вскоре в доме погасли огни и наступила тишина. Я пока не знал, что меня ждет завтра и смогу ли я пробраться вглубь катакомб, но на всякий случай продумывал, что буду делать.

Уже следующей ночью отряд Орлова проберется в город, пока Калифрон будет отвлекать городскую охрану на себя. Поэтому у меня есть только завтрашний день, чтобы всё разузнать и составить подробный план спасения Бориса. Хотя нет, не спасения, а повторного пленения. Нельзя назвать спасением пожизненное заключение. Надеюсь, в тюрьме ему не будут делать каких-то поблажек из-за того, что в нём течёт императорская кровь. Была бы моя воля, я бы посадил его в одиночную камеру.

Даже в моём прошлом мире изоляция считалась самой суровой формой заключения. Здоровый человек после нескольких месяцев в такой камере «ломался» и был готов на всё, лишь бы его больше не сажали в клетку, где не с кем перекинуться даже парой слов.

Однажды мой дед посадил своего нерадивого камердинера в подвал на три месяца. Когда его выпустили, то обнаружили, что он угольком разрисовал все стены. И нарисовал он людей, которым дал имена и каждому придумал истории. Он разговаривал с ними и плакал или смеялся. Короче, нашёл себе компанию. Даже после окончания срока заключения, он перенёс изображения людей на стены своей комнаты и продолжал с ними общаться, как с живыми. Пришлось деду изготовить зелье, которое привело его в чувство.

Я уже засыпал, как вдруг услышал звуки, доносящиеся с улицы. Подозрительные звуки.

Вскочив с кровати, подбежал к окну и увидел, что наш дом окружают бойцы османской армии. Горгоново безумие! Чертов янычар! Раскусил-таки меня! Но как? Неужели проверил адрес, который я назвал?

В это время раздались сильные удары во входную дверь.

— Ахмед Ага, открывай! Есть разговор!

Я узнал голос Мустафы.

Вооружившись зельестрелом и пробирками с сильными зельями, вышел из комнаты и увидел озадаченного Ахмеда, который щурил сонные глаза и пытался понять, что происходит.

— Мехмед эфенди, кто это? Что им надо? — настороженно прошептал он, когда в дверь снова забарабанили.

— Я разберусь. А вам нужно отдохнуть, — сказал я, быстро подошёл к нему и нажал на болевую точку под челюстью.

Старик вмиг отключился и упал бы на пол, но я вовремя его подхватил и уложил на постель.

— Ахмед Ага! Открывай! Иначе я вынесу дверь! — пригрозил Мустафа, и в следующее мгновение послышался довольно сильный удар, отчего дверь хрустнула.

Я отодвинул засов и резко открыл дверь.

— Привет, — улыбнулся я и выпустил ему в лицо шарик с «Пурпурным отравителем».

Янычар успел только охнуть. Подхватив безжизненное тело, затащил его в дом и выглянул на улицу.

Остальные четыре османа рассредоточились вокруг дома и заняли места под окнами. Наверняка, чтобы я не сбежал.

Не выходя из дома, прицелился и выпустил патрон с ядом в ближайшего османа. Тот рухнул на мостовую. Затем быстро пробежал до угла и, выглянув, выпустил зелье в следующего. Боец упал, но падая задел пустые корзины, отчего те с шуршание рассыпались на землю.