Книга Личный аптекарь императора. Том 7, страница 64 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— Ты не прав, — возразил я. — Собаки не могут так сильно ошибаться. Просто хитиноглот вас за нос водит. Он как хамелеон — может так спрятаться, что вы его просто не замечаете, а собаки больше полагаются на нюх, а не на глаза. В принципе, как и я.

— Чего-чего? Вот с этого момента поподробнее, — оживился Тимофей и даже свой шипастый шлем с головы стянул. — Не знал, что он хамелеон. А как он это… превращается? Или исчезает? В общем, как он хамелеонит?

— Все его тело покрыто мельчайшими чешуйками, которые покрыты особым магическим раствором, позволяющим хитиноглоту менять цвет, приспосабливаясь к окружающей обстановке.

— Откуда ты об этом знаешь? — удивился Афоня. — Нам о таком не рассказывали, а я сам никогда с ним не сталкивался.

— В прошлый раз я учуял его эфир и мельком заметил на обратном пути, когда мы садились в машину.

— Что ж ты не сказал! Он ведь дорого ценится! Особенно его панцирь. Говорят, он такой твёрдый, что пули от него рикошетят, — возмутился Тимоха.

— Не до него было. Люди в лечебнице умирали, — ответил я.

— Ясно. А зачем ты нас сюда вызвал? — усмехнулся Афоня.

— Хочу найти хитиноглота.

— Хэх, а кто ж этого не хочет? Только никто не знает, как.

— У меня есть одна задумка. Нужно то, что принадлежит хитиноглоту. Клочок шерсти, кусок панциря или коготь. Что угодно.

— Ну-у, мы такое не собирали. Был какой-то кусок когтя, который собакам дали понюхать. Только где его сейчас найдёшь? — развёл он руками.

— Значит, надо найти ещё один кусок или ещё что-нибудь. Что ближе: деревня, в которой он бушевал, или ферма?

— Деревня. Она здесь, совсем рядом. Километров пятнадцать, — махнул рукой Тимофей.

— Поехали.

Мы забрались в укрепленный внедорожник охотников, и все вместе поехали в деревню под названием Иванушкино. Деревня — как деревня: деревянные дома, огороды, куры, собаки и коровы.

Афанасий остановился у дома старосты и просигналил пару раз. Из аккуратного домика, выкрашенного в ярко-оранжевый цвет, вышел плешивый мужчина лет шестидесяти и торопливо двинулся к нам.

— Здорова, служивые! — поздоровался он, едва вышел из калитки. — Ну чего? Нашли мутанта?

— Приветствую, Акакий Остапович, — ответил Афоня. — Нет, не нашли ещё. Вот, — он указал на меня, — приехал человек из столицы. Хочет помочь нам.

— О-о, из самой столицы, — с благоговейным шепотом повторил за ним староста. — Здрасьте. Будем рады, если поможете, — он несмело протянул мне руку, которую я с готовностью пожал, — а то наши деревенские боятся из дома нос показать. Всё им мерещится, что снова этот мутант явится. Ох и страху мы натерпелись. У нас же как раз праздник был. Мы собрались на нашей площади, — он кивнул на поляну, виднеющуюся между домами. На ней стояли грубо сколоченные столы и скамейки. — А это чудище как выбежит! Детей-то мы сразу в охапку и в ближайшем доме заперли. Мужики взяли, что под рукой было, да пытались его отогнать.

Он замолчал, тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.

— Вчерась троих похоронили. Ещё с десяток в больнице лежат. Лечатся… Ох и силён мутант, — староста обхватил себя руками и опасливо огляделся.

Похоже, не только жители, но и он сам очень боится появления хитиноглота. И правильно делает. Хищник может вернуться.

— На площади вашей всё произошло?

— Да, там. А потом туда сбёг, — указал он на лес, находящийся по левую сторону от площади-поляны.