Книга Гришка против Пустынного демона, страница 90 – Егор Золотарев

— Вот прогоним демона и вернешься, — Назифа нарезала пластинками мясо и отправляла в рот.

— Ты так думаешь? — с надеждой спросил он.

— Конечно.

— А когда? Сразу, как он исчезнет, или чуть погодя?

— Мне-то откуда знать. Просто хотела тебя немного успокоить, — она отвернулась в сторону заката. Облака ловили последние лучи солнца и горели оранжевым огнем.

***

На ночь первым вызвался дежурить Гриша. Воспоминания о доме непрерывно проносились в голове. Вот матушка гладит его по голове и поет колыбельную. Свеча горит на столе и роняет крупные капли воска.

— А почему батюшки так долго нет? — тихонько спросил Гришка

— Государеву волю исполняет. Где бы он ни был, знает, что мы его ждем и скучаем. Только бы вернулся живым и здоровым, больше ничего не надо.

— А почему ты плачешь по ночам?

Мама опешила и не сразу нашлась, что ответить:

— Мне сон плохой приснился, потому и плакала.

— Больше не плачь. Хорошо?

— Хорошо, сыночек. Не буду.

Это был их последний разговор. Наутро дворовая девка Фекла нашла ее с перерезанным горлом. Кто-то прокрался в дом и убил жену генерала-лейтенанта Михайловского. Ничего не пропало, даже шкатулка с драгоценностями, которая стояла на столике у кровати. Степан Мефодьевич вернулся домой только через месяц со службы на Кавказе.

Гриша встряхнул головой, отгоняя страшное воспоминание. Затем, чтобы развеяться, начал ходить кругами, прислушиваясь к равномерному дыханию Назифы и тихому сопению Ура. Вдруг Бонапарт фыркнул и вскочил на ноги.

— Что такое? — юноша подошел к нему и погладил по загривку, пытаясь успокоить. — Все хорошо, я рядом.

Но конь продолжал перебирать ногами, дергаться и вертеть головой. Гриша понял, что конь чует опасность. Поэтому схватил из пояса Назифы кинжал и замер, прислушиваясь. Однако вокруг царила тишина. Только ветерок гонял перекати-поле с тихим шуршанием. Конь на время тоже присмирел, но потом снова начал бить по земле передними копытами.

— Эй, ребята, вставайте! — закричал Гриша. — Что-то здесь нечисто.

Назифа проснулась, вскочила на ноги и выхватила кинжал.

— Где он? — зло зашипела она.

— Кто? — не понял Гриша.

— Враг.

— Не знаю. Но Бонапарт беспокоится.

— Может, его муха укусила? — Ур зевнул и потянулся.

— Нет, он боится.

Вдруг, как бы в подтверждение его слов, конь громко заржал и попятился.

— Тише-тише, дружок. Мы тебя в обиду не дадим.

Теперь и Ур поднялся на ноги и обеспокоено начал озираться:

— Надо было костер развести.

— А я предлагала. Но ты же у нас умный. «Зачем привлекать внимание. Пусть лучше никто не знает, что мы здесь», — писклявым голосом передразнила Назифа библиотекаря. — Зато теперь мы не знаем, кто здесь.

Бонапарт резко взвизгнул и встал на дыбы.

— Успокойся! Боня, тише! — Гриша крепко держал его за уздцы, но конь и не думал успокаиваться.

Он без устали брыкался и мотал головой. Юноша погладил Бонапарта по шее, но тут же отдернул руку и отпрянул от коня:

— У него там что-то на шее.

— Что?

— Что-то скользкое и длинное, — его передернуло от отвращения. — И оно извивается.

Конь плясал вокруг себя, мотал головой и испуганно ржал.

— Боня, Боня, Боня. Стой, дружок! — Назифа пыталась успокоить коня, внимательно всматриваясь в его шею. — Я вижу. Это черная змея.

— Это не змея, — запротестовал Гриша. — Потрогай!