Книга Гришка против Пустынного демона, страница 1 – Егор Золотарев

Вольгино. Поместье рода Михайловских. Девятнадцатый век от рождества Христова. С раннего утра на всю округу слышен яростный медвежий рев — это сам генерал-лейтенант Степан Мефодьевич, владелец поместья и отец дарования по имени Григорий, ищет своего отпрыска, дабы научить его уму-разуму. Не далее, как пару минут назад прибыл гонец прямиком из военного училища, где обучалось его чадо. Ох и нерадостные вести привез гусар…

— Гришка! — отец стоял на крыльце и обводил взглядом подворье. — Где ты, Гришка? А ну, вылезай! Вылезай, пока нагайку не нашел! По-хорошему прошу, щучий сын, прости Господи.

Гриша прятался за поленницей и, с упавшим в пятки сердцем, смотрел через щель между дровами. Известие о том, что гонец так скоро привез новости из училища, застало его врасплох.

— Григорий Степанович, вас батюшка кличет, — сзади подошел старик Василий и тронул его за плечо. Гриша от неожиданности едва не взвизгнул, чем выдал бы свое присутствие.

— Тише ты, дурень, — зашептал он, схватил Василия за рукав и потянул вниз. — Пусть сначала остынет, потом вылезу.

Отец еще немного потоптался на крыльце, покричал и скрылся в доме. Гриша шумно выдохнул и вытер рукавом пот со лба.

— Опять что-то натворили? — участливо спросил старик и с кряхтеньем поднялся на ноги.

— Не твое дело, — огрызнулся Гриша и отмахнулся от пчелы, — Что делать-то?

Вопрос он адресовал не старику Василию, а себе, но тот не преминул поучаствовать в судьбе молодого барина.

— Повинную голову и меч не сечет, — нравоучительно сказал Василий и поплелся ко двору.

Гриша на полусогнутых перебежал от поленницы до загона с овцами, затем к колодцу и, наконец, юркнул в открытую дверь кухни. По требованию молодой жены Степана Мефодьевича, Елизаветы, кухню построили за три десятка метров от усадьбы, дабы запахи вареной капусты и жареной рыбы не пропитывали ее роскошные платья.

— О, Григорий Степанович, чего изволите? — удивилась дородная повариха.

— Ничего не надо. Просто посижу здесь, отдохну, — махнул он рукой и погладил кота, вальяжно развалившегося на лавке у печки.

— Жарко тут, — предупредила она. — С утра до вечера печь не остывает. Все стряпаю.

— Ничего, я потерплю. А ты работай-работай, не отвлекайся. Представь, будто меня здесь нет.

— Не-ет, так нельзя. Хозяйский сын должен в почете ходить, аки отец. Может, кваску с ледника изволите?

Гришка смахнул кота на пол, сел на лавку и кивнул:

— А, давай. Неси свой квас и поесть что-нибудь.

Повариха принесла и поставила рядом с ним крынку с холодным квасом, тарелку с вареным салом и отрезала ломоть пышного белого хлеба.

Через пару часов заявилась дворовая девка Акулина. Молодая крестьянка, кровь с молоком, являлась украшением поместья. Работящая и безотказная девушка пользовалась успехом, как у гостей, так и у молодых парней, работавших при помещике.

— Господа ужинать желают, — объявила она и покосилась на Гришу оценивающе-подозрительным взглядом. — А вас, Григорий Степанович, велено разыскать.

— Зачем это? — он сам, подобно коту, растянулся на лавке и подмигнул Акулине, смутив ее тем самым. Не то, чтобы она интересовала его, среди господ не принято было заигрывать со служанками. Но на сеновал он бы не отказался с ней сходить темной ночкой.