Книга Гришка против Пустынного демона, страница 78 – Егор Золотарев

— Нет, но там же интереснее. Другое государство, другие обычаи, даже девушки не такие, как дома.

— У нас так не принято. Лучше дома — ничего нет. Я бы с вами не пошел, если бы не демон.

Вскоре деревья расступились, и они очутились на краю долины. Между большими, поросшими лесом, холмами, находился город. Он не был огорожен стеной, как Груфу, и больше походил на Эль-Кар. Каменные домики с разноцветными крышами выстроились ровными рядами вдоль узких улочек. В центре каждого перекрестка стояла статуя или небольшой фонтан. Плодовые деревья росли на каждом шагу. С них падали созревшие фрукты, и дети гоняли их вместо мяча.

— Как здесь хорошо, — сказала Назифа и погладила мимо пробегающего мальчонку.

— И еды много, — Гриша сорвал грушу, висящую над головой. — Надо у кого-нибудь спросить, где лирры живут.

Он подошел к старушке, раскладывающей свежий хлеб на стол у дверей дома.

— Здравствуй, бабушка! — улыбнулся он.

Но та отпрянула, выставила перед собой пустую корзину и проскрипела:

— Ты кто такой?

— Меня Гриша зовут, а во-он там мои друзья: Ур и Назифа. Я всего лишь хотел спросить, где живут лирры?

— Зачем они тебе? Золото хочешь найти? Это дурное дело, дурное. Ничего хорошего от них не стоит ждать. Ты лучше хлебушка свежего купи. На сыворотке и масле испекла. Ни у кого нет такого вкусного хлеба! Вот любого спроси, каждый подтвердит, что у донны Виолы самый вкусный хлеб во всей Варавии, а не только в Вероге.

— Донна Виола, у меня денег нет. Может, подаришь нам одну буханку? Нас местный паренек ограбил. Унес …

Но она замахала рукой, будто отгоняла ворону:

— Иди-иди-иди. Нет денег — нет хлеба. Иди, чужеземец, а то покупателей пугаешь, своей белой головой.

Гриша хотел высказать ей все, что он думает о ней, о Варлее, о демоне, об этом мире и о том, что негоже человека с родной усадьбы воровать и подкидывать куда вздумается. Он набрал полную грудь воздуха и хотел вывалить длинную тираду ругательств, но услышал свист и повернулся на звук. Худенькая девушка с большими черными глазами поманила его пальчиком и исчезла за домом на другой стороне дороги.

«Что она от меня хочет? — подумал он, посмотрел на Ура и Назифу, уплетающих сладкие сочные груши и не обращающих на него внимания. — Может, хлеба хочет дать? Ух, старая карга! Столько напекла и пожалела голодным путникам. Чтоб тебе пусто было, ведьма!»

Юноша подошел к дому и заглянул за угол. Девушка ждала его и юркнула в еле заметную дверь. Он подошел к деревянной двери, но заходить не спешил. Ему вдруг пришло в голову, что его снова хотят ограбить.

«Нарочно заманивает в ловушку. Что-то не нравится мне этот народец. И почему Ур хорошо о них отзывался? В книжках о плохом не напишут, вот он и живет с шорами на глазах».

Однако любопытство пересилило осторожность. Он приоткрыл дверь, заглянул внутрь, но ничего не увидел. В двух шагах от двери висели плотные темно-зеленые шторы, где-то в глубине здания слышалась музыка.

«Так, ладно. Раз пришел, то пойду до конца. Все равно у меня нечего красть…Разве только розовую кофточку».

Гриша отодвинул шторы и остановился, как вкопанный. Полукруглая комната с высокими потолками и красными стенами светилась от множества свечей, расставленных повсюду: на люстре, висящей под потолком, на подсвечниках, стоящих в углах, в блюдцах на барной стойке и на клавишном инструменте, напоминающей фортепиано. На мягких бежевых диванах и на высоких стульях сидели девушки. Одни со скучающим видом глазели на улицу, в щель между красными шторами, другие пили из хрустальных чаш, а третьи подпевали взрослой тучной женщине, играющей на музыкальном инструменте.