Книга Я уже бог. Книга #40, страница 109 – Сириус Дрейк

— Каждый убитый мною царь дарует мне свою душу, свою плоть и свое оружие, — сказал Бог дурных снов, потрясая железом. — Твой, Романов, мне подойдет. А ты, Булат… — Он хохотнул. — Твое копыто тоже сгодиться.

Больше он не стал ничего говорить — взревел как труба и бросился вперед. Его многочисленные конечности замелькали, как крылья ветряной мельницы, и все они обрушилась на Булата. Удар сотряс землю там, где только что стоял конь, в небо взвился столп каменной крошки.

Конь оказался быстрее. Он отпрыгнул в сторону, Романов с трудом удержался на его спине. Размер размером, а двигался скакун как пушинка.

— Держись! — крикнул Булат, и они рванули навстречу божеству. Петр перехватил меч.

Первый удар Петра пришелся по руке с древнерусским бердышом. Меч прошелся по сухожилиям, конечность повисла плетью, но божество словно и не заметило увечья — пятеро других «царских» рук обрушили на всадника град ударов, еще десятеро приготовились ударить следом. За пару секунд магические щиты Петра разнесло вдребезги и ему пришлось отражать удары мечом. Булат прыгал вокруг врага, носился, бил его копытом, разбивая ему доспехи.

На землю посыпались отсеченные руки, но один из бесчисленных мечей оказался удачливей других. Петр получил удар в плечо, и едва удержался в седле. Боль пронзила его как стрела. Булат в ответ лягнул божество — копыто вмялось в глаз чудовища. Он исторг из себя крик боли, пошатнулся, но устоял, вцепившись сразу десятком рук в мостовую.

Булат скакнул на него, но божок, закрутившись по земле колесом, сделал вираж и, оттолкнувшись руками, кинулся на них. Только сверхувертливость коня спасла их от вала стали. Монстр впустую ударился о землю, но атаковать не перестал.

Снова Петр занес меч. И снова отрубленные руки, одна за другой, посыпались на мостовую.

— Зараза! Они что у него отрастают⁈ — воскликнул Петр, рубя очередную руку, которая тянулась к его лицу. — Рублю, а они…

Все новые руки лезли прямо из копошащейся плоти, раздвигая доспехи. Словно в брюхе этой твари было болото, в котором колыхались бесчисленные утопшие. В руках каждого ржавое оружие, которого могло быть и сто, и тысяча лет. Там даже звенела цепь с шипастым шаром на конце.

— Не растут, их просто слишком много, руби их! Больше руби! Он кричит, а значит, ему больно! — выкрикнул Булат, уворачиваясь от цепи, что просвистела у самого уха Петра.

— Слишком долго, — прошипел царь. Нужно бить в глаз. Или в сердце, если оно у него есть…

Взгляд Петра шарил по телу врага, ибо глаз то исчезал под защитой доспехов, то вновь появлялся то с одного бока, то из другого, но в тот же миг, как Романов хотел кольнуть его, глаз оплетали десятки рук, сложенных в подобие щита.

Булат сделал рывок, и божок, не ожидая такой прыти, отшатнулся. Конь встал на дыбы и скакнул передними копытам прямо в глаз чудовища, что появился секунду назад. Конь попал в доспехи, и они несколько щитков посыпалось на брусчатку. Открылся широкий проем — и туда нацелился острием Петр, взяв меч обеими руками.

— Сейчас! — заорал Петр и вонзил клинок в щель по самую рукоять. Пламя, еще теплившееся на лезвии, хлынуло внутрь.

Глаз вспыхнул и закрылся. А в меч Петра вцепились руки. Царь не успел отскочить, как его схватили за мундир и рывком сорвали со спины коня. В следующую секунду он оказался в переплетении сотен тел.