Книга Я уже бог. Книга #40, страница 106 – Сириус Дрейк

— Лоб у тебя крепкий, — сказал он. — Но я терпеливый. Запишем пока в раненые.

Второй выстрел расщепил генералу плечевую пластину, и тварь сообразила, откуда прилетает смерть. Развернувшись, она длинными скачками понеслась к вышке, чтобы достать назойливого стрелка.

Добежать ей не дали.

Между генералом и вышкой встали женщины. Настя потуже стянула фартук и зашнуровала шнурки на кроссовках на второй узелок. Рядом крутила на пальцах два артефактных кинжала Маруся. По бокам выстроились пятеро Рыцарей, татуировки у них на спинах наливались сталью, обращаясь в оружие.

— Здоровая, — оценила Настя, поплевав на ладони. — Ну ничего, бьем по суставам, девочки. Главное потом соскрести его с газона.

Тварь прыгнула на их строй.

Рыцари работали слаженно, читая движения друг друга с полувзгляда. Орион приняла удар на скрещенные мечи. Андромеда нырнула слева, Гидра с Эриданом метили в незащищенное брюхо, а Лира страховала, выжидая, куда воткнуть клинок. Настя держала генерала телекинезом, не давая разогнаться, а Маруся юлой вертелась под самым его носом, полосуя кинжалами по сухожилиям.

Будь это обычный монстр, его бы давно покрошили в фарш. Но генерал был из другого теста. Он стряхнул с себя этот вихрь стали одним рывком. Хлестнул хвостом, и Рыцарей раскидало по двору, как кегли, а Настю генерал поймал лапой на замахе и зашвырнул в сугроб так, что наружу торчали одни кроссовки. Маруся успела поднырнуть под несущуюся на нее лапу, но второй удар достал ее вскользь, распоров плечо. Она охнула, осела на колено, однако тут же поднялась.

Во дворе на ногах осталась она одна.

Отступив к вышке, на которой лежал Трофим, она выставила перед собой кинжалы. Вся в крови, растрепанная, она тяжело дышала, но с места не двигалась. Свободной рукой смахнула со лба кровь, заливавшую глаза, перехватила рукоять поудобнее и расставила ноги.

Пока она стоит, к вышке твари не пройти.

А дела шли все хуже. За спиной генерала, из проломленной ограды, выскочили еще две твари. Псы, огромные, с лошадь ростом, заросшие костяными иглами, они скалили зубастые пасти и припадали к земле, готовясь к прыжку.

Трое на одну израненную женщину.

Трофим на вышке передернул затвор. Патронов оставалось всего ничего. Промаха ему никто не простит.

И в этот миг земля дрогнула. С востока, со стороны моря, нарастал тяжелый влажный гул.

Маруся вскинула голову. Над елями, над самой кромкой берега поднялась гора воды — выше любого дерева, выше поместья. Она встала, выгнулась, и на ее гребне, скрестив руки на груди, появился человек. Седой, в распахнутом мокром кителе, с лицом, по которому ясно читалось, что шутить он не намерен.

Маруся не сразу поверила глазам.

— Адмирал?.. — выдохнула она.

Петр Борисович Нахимов глянул вниз: на разгромленный двор, на псов, на залитую кровью кухарку, и взгляд его не сулил тварям ничего хорошего.

— Долго же меня не было, — проронил он, и водяной вал обрушился на головы нечисти.

Москва

Красная площадь.

Гул нарастал.

Вместе с ним пришел грохот, словно нечто очень тяжелое взмывает в небо, а затем приземляется. Эти прыжки грохотали на весь город.

Скоро Петр различил и топот приближающихся копыт. Брусчатка под ногами дребезжала, с карнизов устоявших домов сыпалась известка. В лужах крови, которой была залита площадь, появлялись дрожащие круги. Твари все не смели пошевелиться, обратив морды на восток. А потом, как по команде, хлынули в ту сторону, забыв про свою главную цель.