Книга Я бог. Книга #39, страница 87 – Сириус Дрейк

Абдалла вышел в центр. Он достал из одежды кривую саблю с рукоятью, инкрустированной рубинами, и подбросил монету намного выше, чем остальные. Сабля мелькнула серией коротких, почти невидимых ударов. Монета превратилась в серебряное облачко из мелких осколков. Рафик собирал их минут пять.

— Тридцать четыре! — объявил он.

Абдалла с достоинством кивнул и уставился на меня. Весь его вид говорил одно: «Слабо, мальчик?»

— Твоя очередь, — шепнула Лора. — Ерх просится наружу. Аж вибрирует.

Я встал, провернул кольцо и достал Ерх. В ответ почувствовал приятную вибрацию.

— Интересный меч, — заметил Мэйдзи, и его глаза чуть сузились. — Красивый.

— И скромный, — добавил я. — Обычно.

Рафик дрожащей рукой протянул мне монету. Я подбросил ее, и Ерх пошел в работу. Описать то, что делал этот клинок, сложно. Лора включила глазки, чтобы мне было легче видеть монету. Ерх решил выпендрится. Каждый удар был быстрее предыдущего. Меч гудел от удовольствия, и мне даже показалось, что он специально замедляется, чтобы продлить себе наслаждение.

Мельчайшие серебряные осколки посыпались на паркет, как конфетти.

В зале стало тихо. Рафик стоял на коленях с пинцетом, который ему принес Григорий. Считал он долго.

— Пять… десять… пятнадцать…

Все ждали.

— Сорок шесть… сорок семь… — Рафик вытер пот со лба. — Сорок восемь… сорок девять… пятьдесят… Пятьдесят! — объявил он и с облегчением встал. Колени у него хрустнули.

Мэйдзи кивнул, не изменив выражения лица. Но я заметил, как уголок его рта дрогнул. Сенсей был доволен.

Блин Лол захлопал первым. За ним подхватили остальные, хотя некоторые аплодировали скорее из вежливости. Клеопатра откровенно меня разглядывала. Кастильо тоже кивнула, мол, неплохо.

Единственный, кто не аплодировал, был Абдалла.

— Впечатляет, — произнес он, и в его голосе было столько сарказма, что хватило бы на двоих. — Монету резать, это одно. А как насчет дружеского поединка, царь Сахалина? Меч на меч. Без магии. Просто техника.

В зале потеплело градусов на десять от напряжения. Несколько глав отступили, освобождая пространство, которое, впрочем, никто не запрашивал.

— Шейх, — ответил я, убирая Ерха обратно в кольцо. — Я с удовольствием поем с вами за одним столом, выпью чаю, обсужу торговлю, границы и даже погоду. Но драться после плотного ужина это дурной тон. Да и сами посмотрите, мы тут все ели одно и то же мясо. А бой на полный желудок чреват последствиями, о которых Рафик потом будет вспоминать с содроганием.

Помощник царя за спиной издал нервный смешок.

Абдалла шагнул ближе. Его рука лежала на рукояти сабли.

— Дружеский поединок. Здесь и сейчас. Я не принимаю отказа.

— А придется, — голос Петра Петровича прозвучал негромко, но зал моментально замолк.

Царь не встал, и даже не повернул головы. Он сидел к нам в полоборота и смотрел на бокал вина. Воздух стал тяжелее, и каждый из присутствующих это почувствовал.

Абдалла застыл.

— Это мой дворец, — продолжил Петр Петрович, отпивая из бокала. — И мои гости. Поединки будут завтра, если будут вообще. Не забывайте о цели нашей встречи, шейх. Сегодня вы все пришли сюда есть, знакомиться и отдыхать. Так что ешьте, знакомьтесь и отдыхайте, завтра у нас с вами сложный день. Вопросы?

Вопросов не было.

Давление отпустило. Абдалла медленно убрал руку с рукояти и отступил на шаг. Лицо его осталось каменным, но было видно, что слова царя он воспринял всерьез. Впрочем, как и все.