Книга Я снова не бог. Книга #38, страница 101 – Сириус Дрейк

Они возвращались из поездки по Речи Посполитой, куда ездили по просьбе Павла Романова. Сын царя попросил Чехова осмотреть раненых из его гарнизона, а Есенин должен был встретиться с местным правителем. Ольга поехала за компанию, по ее собственным словам, чтобы «хоть кто-то в этой компании следил за тем, чтобы мужчины ели и спали».

— Михаил, — Есенин оторвался от рукописи и повернулся назад. — А как вы объясните вот этот симптом? Третий раненый, у которого магические каналы были повреждены, помните? Он жаловался на ощущение холода в ногах, при том, что температура тела была нормальной.

— Фантомная блокировка, — ответил Чехов, не открывая глаз. Он отдыхал, положив голову на спинку сиденья. — Каналы повреждены, но нервные окончания все еще посылают сигналы. Мозг интерпретирует отсутствие энергии как холод. Классический случай.

— Классический? Я первый раз такое вижу.

— Потому что ты, Сережа, всю жизнь занимался какой-то херней, простите за мой французский. Ты не лечил людей, — Чехов открыл один глаз и улыбнулся. — Ты же баловался зельями? Они показывают болезнь снаружи. Врач же видит ее изнутри. Разные углы зрения. Но для пациентов, особенно для простолюдинов, мы обычные волшебники.

— По большому счету, все мы немного волшебники, — хмыкнул Есенин и вернулся к рукописи.

Ольга разливала чай из термоса в маленькие дорожные кружки. Одну протянула мужу, вторую Есенину.

— Мальчики, выпейте, пока горячий, — велела она тоном, не допускающим возражений.

— Спасибо, Оля, — Есенин принял кружку. — Ты единственный человек, который может заставить двух мужчин старше трехсот лет пить чай по расписанию.

— Кто-то же должен, — она пожала плечами.

Дорога петляла между заснеженными полями. Деревья по обочинам стояли голые и корявые, как скелеты. До границы с Пруссией оставалось часа два езды.

И вдруг водитель резко ударил по тормозам.

Машину занесло на обледеневшей дороге, она проехала боком метров двадцать и встала. Чай выплеснулся из кружек, Ольга охнула, Есенин уперся рукой в панель.

— Co jest⁈ — выругался водитель по-польски.

Чехов открыл глаза.

Посреди дороги виднелся черный силуэт — два с половиной метра непроглядной тьмы в форме человеческой фигуры. Серые нити стелились от него по дороге, покрывая асфальт паутиной.

— Все из машины, — тихо произнес Чехов. Голос его не изменился, но в нем появилась сталь. — Сережа, думаю, придется постараться.

Они выскочили на обочину. Водитель тоже выпрыгнул и побежал в поле, не оглядываясь. Умный человек.

Есенин поправил куртку и начал разгонять по каналам энергию. Его волосы окутало золотистое свечение. Сильный маг, который не боялся никого и ничего.

— Миша, ты когда-нибудь видел подобное? — Есенин не отрывал взгляда от силуэта.

— Нет, — честно ответил Чехов. — Но мне не нравится то, что я чувствую. Эта энергия божества, но не Хаоса. Как триста лет назад, помнишь?

Силуэт двинулся к ним медленно и не торопясь. Нити тянулись вперед, опережая хозяина.

— Хреново… — произнес Есенин.

— Оля, — Чехов повернулся к жене. Его лицо было спокойным, но глаза горели тем яростным огнем, который появлялся только в одном случае: когда кому-то из близких грозила реальная опасность. — Беги.

— Я не…

— Беги, я сказал! — рявкнул Чехов.

Он не стал ждать, пока жена подчинится. Схватил Ольгу за плечо и с такой силовой волной оттолкнул ее назад, что женщина пролетела добрых десять метров и упала в сугроб. Защитное заклинание, вплетенное в толчок, смягчило удар и окутало ее полупрозрачным коконом.