Книга Я до сих пор не бог. Книга #37, страница 103 – Сириус Дрейк

Петр умел читать силу. За свою жизнь он видел многое. Но здесь был другой масштаб. Тот, при котором вся его история — заточение, побег, война, жертва — казалась крупицей, столь незначительной, что это было даже смешно по сравнению с тем, какие масштабы были перед ними.

Катерина слегка сжала его руку.

Голос пришел отовсюду и ниоткуда — не громкий, но такой, что хотелось слушать, не перебивая.

— Петр Романов.

— Кто ты? — без капли страха в голосе спросил бывший царь.

— Кто? Я та, кто создала все, что ты видишь вокруг, — голос был успокаивающим.

— Созидательница. — Он поклонился коротко, с достоинством. Но подумал и добавил еще один поклон, чуть глубже.

— Ты знаешь, зачем я здесь? — спросила она.

— Догадываюсь, — вздохнул он.

Присутствие сместилось, или просто так показалось. Пространство стало плотнее.

— Ты прожил долгую жизнь, — продолжила она. — И провел большую часть этого времени в клетке. Но даже из клетки ты умудрялся действовать. И пожертвовал собой в конце пути.

Она сделала паузу, в которой не было осуждения.

— Я предлагаю тебе продолжить. В другом качестве.

Петр не шелохнулся.

— Низший ранг, — продолжила Созидательница. — Мне кажется, это достойная награда за твой вклад в развитие планеты.

— Понятно, — сказал он.

Молчание затянулось.

— И? — спросила Созидательница, хотя в голосе не было намека на нетерпение.

— Без нее, — Петр прижал руку жены к груди, — нет.

Катерина посмотрела на него.

— Петр… — ахнула она. — Ты чего⁈

— Катя, — перебил он спокойно и посмотрел на Созидательницу. — Я уже сказал. Без нее — нет.

— Это не торг, — произнесла Созидательница мягко. — Предложение адресовано тебе.

— Я понимаю. — Он не повысил голоса. — Но ответ неизменен. Она идет со мной, или я остаюсь здесь. Я провел триста лет в камере. Быть одному мне не привыкать. Но Катю я больше никуда не отпущу. Это не спор и не торги, а единственный ответ, который у меня есть.

Катерина смотрела на него. В ее глазах было что-то, что бывает, когда человек готов идти до конца, даже если понимает, что проиграет.

— Ты невозможный… — тихо произнесла Созидательница и рассмеялась. — Вы, земляне, все такие сентиментальные…

— Мы уже встречались, — кивнул Петр. — Еще до заточения. Я не менялся тогда, незачем начинать сейчас.

— Три века прошло.

— Каких-то три века, — кивнул Романов.

Присутствие Созидательницы стало почти осязаемым, если вообще так можно сказать про вселенскую сущность самой материи.

— Я знала, что ты так ответишь, — произнесла она наконец.

Повисла короткая пауза.

— Именно поэтому я подготовила два места.

Свет стал ярче и теплее. Как у утреннего солнца, когда оно наконец восходит над горизонтом. Петр почувствовал, как что-то изменилось внутри. Тяжесть собственного тела, тепло внутри и ощущение присутствия своего сознания.

Рядом услышал короткий выдох Катерины.

— Что это? — тихо спросила она.

— Новое начало, — ответил он, прижимая к себе жену.

Она посмотрела на свои руки. Потом на него. Потом снова на руки.

— Значит, мы теперь оба… — она подбирала слово.

— Низшие божества, — закончила за нее Созидательница.

— Звучит немного скромно для человека, который триста лет сидел в маленькой комнатушке, — улыбнулась Катя, смотря на супруга.

— Кто бы тут еще гагакал… — улыбнулся в ответ Петр.