Книга Я до сих пор не бог. Книга #37, страница 101 – Сириус Дрейк

Настя помогала расставлять тарелки, думая, что никто не смотрит. Борис сидел с серьезным лицом рядом с Лизой, которая что-то тихо рисовала в блокноте, не отвлекаясь на суету вокруг. У их ног лежал Кицунэ, спрятав мордочку в хвосты.

Телевизор бормотал что-то про уходящий год. За окном падал крупный снег, укрывающий ветки яблонь в саду белыми шапками. Вдали над городом первые фейерверки оставляли цветные черты на черном небе.

— Все, садитесь, — скомандовала Маруся. — Пять минут, и шампанское открываем.

— Маруся, я как раз хотел спросить, — подал голос Данила, примеряясь к оливье. — Если я налью себе чуть раньше, это будет…

— Данила… — ласково произнесла Маруся. В этом слове помещалось столько, что он мгновенно убрал руку.

— Понял. Жду.

— Правильное решение, — одобрил Трофим.

Лора появилась у меня за плечом, облокотившись о спинку стула. На ней было красное платье с золотыми нитями, волосы убраны в высокую прическу. Выглядела она так, будто готовилась к новогоднему балу в каком-то другом измерении, где подают несуществующее шампанское.

— Красиво, — сказала она, обводя взглядом стол.

— В кино обычно что-то взрывается, — мысленно ответил я.

— До полуночи еще двадцать минут. Время есть.

Я покосился на нее.

— Лора.

— Шучу. Наверное.

Маша поймала мой взгляд и приподняла бровь — этот взгляд я уже научился читать без подсказок. Означал он: «Ты опять сам с собой разговариваешь, да?»

Я невинно улыбнулся и принялся за оливье.

Зато Аня и Витя, увидев Лору, начали ей махать и радостно агукать, не понимая, почему никто не обращает на нее внимание.

* * *

В 23:55 Трофим встал и разлил шампанское. Методично и четко, каждому до одного уровня — снайперская точность в мирном применении. Богдан поднял бокал, задумчиво посмотрел на пузырьки.

— Щиплется, — сообщил он Любавке вполголоса.

— Должно, — так же тихо ответила та, держа в руках стакан с морсом.

— Хорошо. Буду считать это нормой.

Телевизор перешел к торжественной речи, которую никто особо не слушал. За окном чуть слышно загудел снегоход. Перестукин делал обход периметра, потому что для него, как для жителя Северной Империи, Новый год не был таким уж большим праздником. Такой человек.

Аня снова потянулась к чашке, на этот раз более целеустремленно. Света ее перехватила.

— Аня!

— НГУ.

— Нет.

Аня обдумала возражение, нашла его неубедительным и потянулась к мандарину. Света перехватила мандарин. Аня посмотрела на маму, потом на тетю Машу, потом решила, что имеет дело с организованным сопротивлением, и временно отступила.

Витя наблюдал за всем этим молча, с руками, сложенными на коленях, как у приличного ребенка.

Святослав негромко наклонился к Богдану.

— Они у него уже разговаривают?

— Примерно, — ответил Богдан. — Аня говорит «нгу», Витя молчит, но при этом часы разбирает до винтика.

— И?

— И собирает обратно. Только они потом идут задом наперед.

Святослав помолчал.

— Нормальные дети, — заключил он. — Хорошо, что их сила пока ограничена…

— Три минуты, — объявил Трофим.

— Миша, — позвала Света. — Что-нибудь скажешь?

— Обязательно. Но коротко.

— Это значит минут на десять, — хмыкнула Надя, не отрываясь от бокала.

— Надя, у тебя лента развязалась, — бросил я.

Она схватила папку, но лента была на месте.

— Миша!

— Видишь, я умею коротко.