Книга Я все еще граф. Книга #9, страница 37 – Сириус Дрейк

— Твой дед был мировой мужик, — в свойственной Толстому манере начал он. — Лучшими друзьями они были с нашим командиром Петром Петровичем. Постоянно яблоки просил присылать для его лошадей. Уж очень они их любили, да и сам Володя их обожал.

— Он был сильным?

— О, еще каким! — вздохнул он. — Представляешь, мы девятнадцать лучших бойцов, которых никто не мог победить, и не справились с двумя людьми. Петром Петровичем и Володей.

На удивление он не врал. Лора все контролировала и записывала каждое слово.

— А кто же был сильнее среди них? — я просто не мог не спросить это. — Царь?

— Хм… — почесал он подбородок. — Знаешь, Петр Петрович всегда побеждал Володю. И я ни в коем случае не уменьшаю силу царя. Это великий человек. Возможно, самый могущественный из живущих…

— Есть ведь какая-то «но»?

Мы сделали паузу. Кусок металла отправился в холодную ванну, а мы присели на скамейку у выхода.

— Я сражался и с тем, и с другим, и могу точно сказать, Володя был сильнее. Но оно и понятно. Возможно, он не хотел подрывать авторитет царя. Ведь, кто сильнее, тот и у власти! Он был хорошим другом, товарищем, командиром.

— Жаль, что я не был с ним знаком, — мне правда искренне жаль, что этот человек на самом деле не был моим родственником. Судя по тому, как отзывался о нем Лев Николаевич, он ко всем относился с уважением.

— Он бы гордился тобой.

— Тогда как такой сильный человек мог умереть? — все же эта загадка стояла наравне с предрасположенностью моего предка.

— Этого я тебе не скажу, — пожал он плечами. — После того, как мы заняли границы, мы редко виделись. Однажды мне просто позвонил Петр Петрович и сообщил о смерти Володи. Тогда-то мы и собрались за долгое время.

Какое-то время он просто молчал, погруженный в воспоминания о прошлом, когда все его товарищи сражались вместе.

— Знаешь, Миша, я же был оружейником нашей маленькой гвардии, — он встал. Судя по всему, но что-то для себя решил. — Пойдем.

Мы вышли из кузницы и обошли дом. Видно, что тут давно никто не ходил, и все поросло сорняками и крапивой. Но Льву Николаевичу было все равно. Остановившись у окошка, в котором виднелась наковальня, он наклонился, и с легкостью достал нижнее полено у дома. Там была обычная ямка и на дне лежал сверток.

— Странно, но я даже не заметила его, посчитав хламом, — скептически сказала Лора, но все же появилась рядом и пристально посмотрела на меч.

— Держи, это оружие самого Владимира Кузнецова, командира первой Имперской Армии! — он развернул сверток и протянул мне меч рукоятью вперед.

Наверное, это должно было выглядеть в глазах Толстого более драматично, но получилось, как получилось. На заднем дворе в крапиве и под аплодисменты двух соседок-бабулек, я получил главный меч рода.

И без того не самый торжественный момент прервали крики.

— Я тебе щас хлебало начищу! — раздался писклявый мужской голос со стороны огорода.

Г. Москва

Пока что главное родовое поместье Кузнецовых

Боря сутра был весь на взводе. Он уже и посуду помыл, и прибрал грязные вещи, скинув их в прачечную комнату. Пришлось постараться, чтобы целая гора одежды не упала, но он справился и ловко закрыл дверь перед падением. Попытался помыть посуду — дядя Валера показал, как пользоваться посудомоечной машиной, и все получилось. Правда Боря решил добавлять обычное моющее средство, вместо специального. Но ничего, эффект все равно тот же.