Книга Это кто переродился? Трилогия, страница 212 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

И замечал это не только я. Мы с Марьяной поспешили уйти подальше.

— А вы вроде довольно молодой? — спросила она, вглядываясь в меня. — И глаза у вас… как у одного моего знакомого… Тоже зеленые.

Я снова попытался объяснить ей прописную истину, но Марьяна только кивала.

— Эфто вя Фаня Обвухов! — и сунув руку в карман я вытащил золото. — Смофри у мея ефт фолото!

Но Марьяна только отмахнулась.

— Не нужны мне ваши деньги. Я и в арканисты пошла по зову души, а не потому что там платят хорошо. Платят, там кстати, паршиво, и перспектив никаких, но так хотя бы можно помогать людям.

Я всплеснул руками. Ну как объяснить этой дурехе, кто я? Найдя в кармане листок бумаги, попытался начеркать ей пару строк, но пальцы едва слушались, и из этой затеи ничего путного не вышло.

— Угу-угу, — говорила Марьяна, идя рядом. — Мой знакомый такой же как вы. Все ворчит да ворчит и постоянно попадает в переделки. Он только недавно приехал, а уже ведет себя со мной, как будто мой родной дядя. Или того хуже…

— Хуфе?

— Да. Они с моей бабушкой старые… друзья. И представьте себе, я знаю бабушку всю жизнь и даже представить себе не могла, что она зналась с такими, как он. Нет, кое-что она мне рассказывала, но так будто это какая-то сказка. Не буду рассказывать подробно, вы все равно не поверите.

Я хохотнул.

— Отфево?

— Ну… Это и опасно. И для вас, в особенности. Все же он совершенно несдержан. Беспардонный, старорежимный и жестокий. А еще жадина и сухарь, каких поискать, пусть и танцует неплохо. Впрочем, нет я соврала. Моя бабушка примерно такая же…

На мнение о моей персоне мне было наплевать, а вот при словах о Дарья я насторожился.

— Хахая?

Марьяна охотно принялась загибать пальцы.

— Заботливая и одновременно крайне требовательная. Умная, но циничная. Опытная, властная, и оттого отстраненная, но при этом свято уверенная, что она лучшая бабушка на свете. Просто представьте себе надзирателя в тюрьме, который вроде бы разрешает вам прогулки, но постоянно дергает вас, стоит вам ходить чуть быстрее или медленней, чем ему нужно… И везде, расставляет своих шпиков. Даже в гимназии, где я училась — половина учеников точно подглядывали за мной. А уж в институте…

И она махнула рукой.

— Ладно, я явно сболтнула больше, чем нужно. Бабушки, наверное, все такие, а ее друг… Ну, может, и наговорила я на него стрикороба. Мы с ним многое пережили, просто… ну, он иногда как ребенок. Увидит то, что блестит, и все, не остановить! Мое! Мое! Хочу-хочу!

Я фыркнул. Глупая ты девочка, Марьяна. Золото это сила, золото это власть. Когда-нибудь ты поймешь это.

— Вам никогда не говорили, что вы хороший собеседник? — улыбнулась Марьяна. — Даже не перебиваете.

Я пожал плечами.

— Э, вам, наверное, и неинтересно слушать про эту мегеру и ее ручного зверя. Замолкаю.

Остановился я как вкопанный. Моя Дарья мегера? Это я-то зверь! Ах ты, мелкая…

— Что больно ходить? — удивилась Марьяна. — Давайте мы все же зайдем в больницу. Я и сама туда направляюсь. Вон, тут недалеко.

Она указала на высокое белое здание, возвышающееся над домами и потянуло меня к нему. Устав с ней спорить, я подчинился — самое главное, сердце Марьяны после рассказа о бабушке застучало чуть сильнее, а значит, Кровь начала действовать обильней — и благоприятно действовала на мои больные места.